Месма
Шрифт:
– Ну, вот я и пришел, - беспомощно заметил он, останавливаясь перед дверями, ведущими в коридор. Как бы он хотел, чтобы она задержалась хоть на минуту, сказала бы ему хоть пару слов!
Но, похоже, у нее не было подобного рода желаний.
– Вот и хорошо, - мягко улыбнулась она, - счастливо тебе!
– Спасибо вам преогромное! – снова сказал он с восторженной теплотой, но Галя лишь рассеянно кивнула в ответ.
– Больше пропуск не забывай! – бросила она ему, поднимаясь дальше по лестнице.
– Ладно…
И Влад остался на площадке один. Весь остаток дня он был под впечатлением этой встречи, а когда поздно вечером вернулся
И всякий раз, когда теперь Владу доводилось встречать Галю в институте, он тепло и сердечно здоровался с нею, как с доброй знакомой.
И, к его сумасшедшей радости, она отвечала ему всегда ласковой улыбкой и долгим, странно задумчивым взглядом. От этого взгляда на душе его становилось удивительно хорошо и одновременно сладостно-тревожно…
Незадолго до ноябрьских праздников в жизни Влада произошли важные изменения: на четвертом этаже освободилось место в одной из комнат, и ему было предложено перебраться к своим собратьям по факультету. Влад чрезвычайно обрадовался, хотя расставаться с Павлом ему было грустновато. Но… ведь там была Галя!
И у него появилась надежда видеть ее чаще, а чем больше проходило времени, тем больше он осознавал, как желание видеться с нею постепенно перерастало в насущную потребность. Пусть между ними и не будет ничего никогда – их разница в возрасте составляла почти пять лет, - но ему это было неважно: главное – видеть ее хоть иногда,восхищаться и любоваться ею! А кроме того, он избавлялся от этого крайне неприятного ощущения – осознавать себя среди своих сокурсников этаким отщепенцем, изгоем, что ли…
Он поселился в комнате, расположенной почти над той комнатушкой, где они обитали с Павлом. Только новая комната была побольше, и в ней жили не два, а три парня. Помимо Влада здесь располагались еще два студента с первого курса, их звали Евгений и Валерий. Евгений был ровесником Владу и представлял собой высокого худого парня, создававшего впечатление человека, углубленного в себя.
Он мало говорил, мало улыбался, все время о чем-то думал, однако компаний отнюдь не сторонился. Валерий же был старше своих товарищей на шесть лет: у него за плечами был еще какой-то институт, название которого Влад запомнить был не в силах; Валерий не закончил его, бросил и поступил вот сюда… Этот парень чем-то напоминал Владу Петю Трофимова из чеховского «Вишневого сада» - такой же вечный студент. Валерий был чудаковат, из тех, про которых говорят «не от мира сего», его поведение порой поражало нелогичностью и легкомыслием; он часто попадал в дурацкие ситуации, мог на лекции задать вопрос, вызывающий шок у преподавателя… при этом был искренне уверен, что превосходно знает любой предмет. Для этого были некоторые основания, ибо Валерий великолепно разбирался в математике и мог в два счета решить любую математическую задачу. Влад в этом не раз убеждался, когда обращался к нему за помощью…Только Валерий не объяснял ему решение, а просто читал условие и тут же погружался в размышления, забросив все другие дела. Поиски решения могли занимать от получаса до нескольких часов, после чего он протягивал Владу листок, испещренный труднопонимаемыми знаками и символами, и сообщал, что это и есть правильный ответ. И как потом убеждался Влад, найденное чудаковатым гением решение оказывалось действительно
Эти два таких разных парня были одновременно и очень похожи: Валерий тоже был высок и худ, как и Евгений, только он носил очки, а Евгений нет. Даже фамилии их были созвучны. Они учились в той же группе, что и Влад; и оба порой вели себя весьма странно. Так, не раз бывало, что они вставали ни свет ни заря, хотя первая пара занятий начиналась в тот день в половине
одиннадцатого. При этом Евгений отчаянно торопил своего товарища, а Влад мирно спал, хотя лихорадочные сборы соседей, конечно же, будили его. Он лежал с закрытыми глазами и ждал, когда же черти их напрочь унесут. После того, как за ними наконец закрывалась дверь, он кое-как досыпал оставшийся час. А самое удивительное было в том, что в такие дни Влад не заставал на лекциях и семинарах ни того, ни другого, и куда они исчезали, оставалось тайной, раскрывать которую у Влада не было, впрочем, никакого желания.
Оба появлялись вечером и о своих похождениях не говорили. Видимо, это были важные дела, ибо Валерий в другие дни мог запросто проспать первые занятия. Как-то раз Влад не услышал будильника и вскочил с опозданием; в то утро они с Валерием были вдвоем, а Евгений ночевал в Москве.
– Валер, вставай! – в ужасе закричал Влад. – Мы проспали!
– Да?..- равнодушно поднял голову от подушки его товарищ. – Как же это…
До института предстоял долгий путь – сначала на автобусе, потом на электричке, а потом еще на другом автобусе…
– Вставай, вставай! – вскричал Влад, торопливо натягивая брюки.
– Я не поеду…- устало протянул Валерий, смежив веки. Ну прямо как в кино: «Брось меня, комиссар…»
– Ты с ума спятил? Лабораторная ведь по физике! Отчет кто будет потом писать?..
– Все равно опоздали…- вздохнул Валерий, уткнувшись в подушку.
– Не дури,Валерка: можно еще успеть! Ну,опоздаем минут на десять.Вставай же!
– Нас не пустят… Опоздавших не пускают.
– Пустят! – не отставал Влад. – Вставай!
– Да ну… торопиться, спешить… голодный… Я лучше высплюсь. Езжай один.
Влад плюнул и действительно поехал один. А Валерий появился в институте лишь потом, когда хорошо выспался. А что лабораторная? Да ничего… И ему, и Женьке все как-то сходило с рук.
С этими двумя чудаками Влад теперь делил стол и кров. И хоть с Павлом ему было много спокойнее, эти двое были-таки славными ребятами, и жаловаться Владу было не на что.
Самым мучительным для Влада было выполнять проекты, связанные с черчением, а таких было большинство. В общежитии не было никаких условий, чтобы студенты могли выполнять качественные чертежи. А одни работы по начертательной геометрии чего только стоили! И делать их надо было весьма качественно.
Со временем Влад приспособился действовать следующим образом. Он брал чертежную доску, кнопками крепил к ней ватманский лист; затем придвигал стол к своей кровати и клал доску на стол. Садился на кровать, затем сдвигал доску так, что нижний край ее располагался у него на коленях, а верхний зависал в воздухе. Получалось нечто вроде кульмана. Затем он брал в руки рейсшину, клал возле себя ластики, карандаши, кучу линеек и лекал… и чертил! Так его научили старшие товарищи, с годами приспособившиеся в таких жутких условиях создавать столь качественные чертежи, что у неискушенного Влада захватывало дух от восхищения при одном только взгляде на них.