Мещёра
Шрифт:
На ослабших ногах Ника опустилась на землю. По щекам снова текли слёзы. Зачем она вообще потащилась сюда, да ещё в такой компании, где никто не хочет замечать опасности. Каждый думает только о себе, вернее, о своей добыче. Аж лица перекашиваются, когда речь заходит об их драгоценных монетках.
А вокруг бродит какой-то психопат. Нику передёрнуло при воспоминании о бледном лице и холодных липких руках.
Ну и пусть. Пусть он её убьёт. А кому какое дело? Родителям на неё плевать. У них был один свет в окошке — Ангелинка. Ника могла и отличницей
Так что пусть это чудовище приходит. Только пусть больно не будет. А вот остальных можно и помучить. Самовлюблённые твари. Особенно Женя. Она больше всех заслужила. Ведёт себя так, будто весь мир ей должен, будто она королева. Скольких она уже загнобила? А как её наказали? Правильно, никак. Вот пусть и получит по полной.
А эта сладкая парочка? Сбили человека насмерть, и ладно. Как с гуся вода. Веселятся, целуются. Как можно вообще спокойно есть или спать, когда знаешь, что из-за тебя кто-то сильно пострадал? Вот Ника уже год мучается, а ведь она почти не виновата. Ангелинка сама сумела замок открыть. Надо было другой замок ставить, чтобы изнутри только ключом открывался.
Ника забралась в свой мешок. Почему всё так плохо? И станет ли когда-нибудь хорошо?
Утром Ника не сразу вспомнила, где находилась. Удалось поспасть — уже хорошо. Шум деревьев успокаивал, как и мягкий мох кругом. А вот компания так себе. Если получится вернуться из этого похода, всех их надо будет добавить в чёрный список и никогда больше с ними не разговаривать и не видеться.
Шею сильно саднило. Ещё до завтрака, вернувшись от ручья, Ника полезла в рюкзак за зеркальцем. Слева на коже остались продолговатые следы — длинные тонкие ссадины.
— Где это ты так? — спросила проходившая мимо Стася.
— Ночью здесь кто-то был. — Но запал и желание что-то доказать улетучились, так что Ника даже ответ слушать не стала — полезла в аптечку за зелёнкой.
Внутри косметички все лекарства, бинты, вата и пузырьки лежали не так, как Ника оставляла. Ясно, кто-то и здесь искал перстень, что Ника достала из старого пня. Намазав шею зелёнкой, Ника уже стала застёгивать аптечку, когда на глаза попалась пачка с таблетками. Она была плохо закрыта, хотя Ника купила это рвотное средство прямо перед отъездом и вообще его не открывала.
Быстро осмотревшись и убедившись, что на неё никто не обращал внимания, Ника открыла коробочку и вытащила пластинку. Четырёх таблеток не хватало. Это рвотное Ника приобрела на случай отравления, но вроде бы никто не жаловался на пищеварение. И зачем брать таблетки тайком?
Перед глазами промелькнула тень Стаси, ночью пробиравшейся в Женину палатку. Ника быстро убрала аптечку в рюкзак.
Женя даже кипяток из общего котелка брать отказалась —
— Я и три позеленевшие девки, — произнёс Гордей, улыбаясь фронтальной камере своего смартфона. Потом он повернулся, так чтобы все три девочки намазанные зелёнкой, попали в кадр.
— Ты что творишь! — Стася подлетела и отвесила своему парню звонкий шлепок по спине. — Ты как меня снимаешь?! Я что, чучело?!
Пока Гордей, хохоча, одной рукой удерживал подружку, а другой продолжал снимать всё на видео, Ника уложила вещи в свой рюкзак, а Женя начала сворачивать палатку. И вдруг она закашлялась и согнулась, схватившись за живот. После надрывного хрипа Женю вырвало прямо на палатку.
— Фу-у! — брезгливо протянула Стася.
А Нике не было противно. Ей было интересно, насколько убедительно Стася в очередной раз изобразит невинность. Надо признать, она прекрасно справилась — сначала морщилась, потом удивлённо хлопала глазками, потом даже придержала волосы Жени, которую продолжало выворачивать наизнанку.
— Нам, наверное, надо остановиться здесь. А лучше — вернуться, — проговорила Ника, протягивая Жене влажные салфетки.
— Какая ты всё-таки деструктивная, — завила Стася. — Может, мы почти пришли, зачем теперь возвращаться?
Именно это и беспокоило Нику. Во-первых, на нужную дорогу они так и не вышли — просто двигались примерно в ту сторону, где могло находиться урочище. А во-вторых, Нике давно казалось, что на самом деле они двигаются именно туда, куда КОМУ-ТО надо. Туда, где их кто-то или что-то поджидает. И чем ближе их компания подходила к месту «икс», тем страшнее становилось.
— Да ладно, я нормально. — Приступы рвоты прекратились, и бледная Женя теперь просто сидела на земле и тяжело дышала. — Сейчас соберусь, и пойдём дальше.
— Может, ей таблетку какую? У тебя в аптечке от отравления есть что-нибудь? — спросил Гордей у Ники.
Она, конечно, не стала говорить, что таблетку от отравления Жене уже подбросили.
— Уголь разве что. Будешь?
— Нет уж, спасибо. От тебя мне вообще ничего не надо. — Женя встала и, покачиваясь, пошла к роднику. Видимо, по-прежнему считала, что в её вещах рылась Ника.
Но ведь это же неправда. А Стася не признается. И в отравлении тоже. Скорее на Нику всё свалит, аптечка-то у неё.
Когда все собрались и двинулись дальше, Ника старалась держаться в стороне от остальных. Она даже не сказала никому, что чуть не оступилась, когда прямо под ногами снова мох вздыбился, образовав купол в полметра высотой. Потом пузырь бесшумно сдулся. Вроде вреда никакого, зачем лишний раз привлекать внимание.
Дорога пошла в гору. Из-под мягкого мха, усыпанного сухими сосновыми иголками и жёлтыми берёзовыми листьями, кое-где проступал серый камень. Видимо, начиналась полоса пещер.
— Помоги Жене с рюкзаком, — крикнул Гордей Нике.