Мерзкая плоть

Во Ивлин

Они встретились» ресторане «Chez Espinosa»,чуть ли не самом дорогом во всем Лондоне; там полно клеенок и лаликовского стекла [4] , и люди того сорта, которые любят такого сорта вещи, ходят туда постоянно и жалуются, какой это ужас.

– Надеюсь, вы не в обиде, что я пригласил вас в этот ужасный ресторан, – сказал Балкэрн. – Дело в том, что меня здесь кормят бесплатно, а я время от времени упоминаю о них в моих заметках. За напитки, к сожалению, приходится

платить. Кто здесь сегодня есть, Альфонс? – спросил он метрдотеля.

4

Декоративные стеклянные изделия с рельефными украшениями из цветов, птиц и пр. (по имени изобретателя Рене Лалика).

Тот подал ему отпечатанный на машинке список, который всегда держал наготове для авторов светской хроники.

– Гм, да. Очень красивый список. Что могу, сделаю.

– Благодарю вас, сэр. Столик на двоих? Коктейли?

– Нет, коктейля я не хочу. У меня и времени мало. А вы как, Адам? Коктейли здесь, между прочим, неважные.

– Спасибо, не хочу, – сказал Адам.

– А может быть, все-таки? – сказал Балкэрн, уже увлекая его к столику. Пока им подавали икру, он просмотрел карту вин.

– Пиво у них тут хорошее, – сказал он. – Вы что будете пить?

– Все равно, то же, что и вы. С удовольствием выпью пива.

– Две полбутылки пива, пожалуйста… А вы в самом деле ничего другого не хотите?

– В самом деле, спасибо.

Саймон Балкэрн хмуро оглядывался по сторонам, изредка прибавляя к списку новое имя. (Удручающая это профессия, при которой, о чем ни заговори, разговор получается служебный.)

Вскоре он сказал вымученно-небрежным тоном:

– Сегодня, если не ошибаюсь, прием у Марго Метроленд? Вы пойдете?

– Вероятно, пойду. У нее обычно бывает нескучно, правда?

– Да… Я вам сейчас скажу одну очень странную вещь, Адам. На сегодняшний вечер она меня не пригласила.

– Еще не поздно. Я, например, получил приглашение только сегодня утром.

– Да… Кто эта женщина, вон, в меховом пальто, только что вошла? В лицо-то я ее отлично знаю.

– Кажется, леди Эвримен?

– Ну да, конечно. – К списку прибавилось еще одно имя. Балкэрн умолк и в полном унынии поел салата. – Дело в том… она сказала Агате Рансибл, что и не намерена меня приглашать.

– Почему?

– Видимо, ее привело в ярость, что я что-то сказал насчет чего-то, что она сказала про Майлза.

– Некоторые люди просто не понимают шуток, – сказал Адам, чтобы его подбодрить.

– Для меня это катастрофа, – сказал лорд Балкэрн. – А вон там кто, не Памела Попхэм?

– Понятия не имею.

– Кажется, она. Приду домой – надо проверить по Племенной книге, как она пишется. Я на днях прямо оскандалился с этим написанием… Катастрофа… Вэнбру она пригласила.

– Он ей, кажется, родственник?

– Такая несправедливость, ей-богу. А мои родственники,

как назло, либо в психиатрических больницах, либо живут в деревне и проделывают всякие неаппетитные вещи с лесными зверями… все, кроме моей матушки, а эта еще хуже… Начальство было в ярости, что Вэн опередил меня с этой сенсацией насчет Даунинг-стрит. Если я и сегодняшний прием пропущу, впору совсем распроститься с Флит-стрит. Впору сунуть голову в газовую плиту и на том кончить. Если б Марго знала, как это для меня важно, она бы наверняка позволила мне прийти.

В глазах его стояли слезы, готовые перелиться через край.

– Всю эту неделю, – сказал он, – я был вынужден сочинять мои заметки по Гербовнику и Придворному календарю… Никто меня больше не приглашает.

– Вот что, – сказал Адам. – Я знаком с Марго довольно близко. Если хотите, я ей позвоню и спрошу, нельзя ли мне прийти с вами.

– Правда? В самом деле, Адам? Вы готовы это сделать? Так идем позвоним ей сейчас же. Кофе и ликеры по боку, некогда. Скорей, скорей, позвонить можно из моего кабинета… Да, вон ту черную шляпу и зонт… нет, номерок я потерял… нет, не эта, рядом, поскорее, пожалуйста… да, такси.

Адам и слова не успел сказать, как они очутились на улице и в такси. Скоро они попали в затор на Стрэнде, а еще через некоторое время добрались до редакции Балкэрна на Флит-стрит.

Они поднялись в крошечную комнату, на стеклянной двери которой значилось «Высший свет». Внутренность ее плохо соответствовала вывеске. Там был один стул, пишущая машинка, телефон, несколько справочников и кучи фотографий. На единственном стуле восседало непосредственное начальство Балкэрна.

– Здрасьте, – сказала она. – Явились. Где вы были?

– У «Эспинозы». Вот список.

Редакторша прочитала его. – Китти Блекуотер отставить, – сказала она. – Мы давали ее вчера. Остальные годятся. Абзаца на три-четыре. Как они были одеты, вы, конечно, не заметили?

– Напротив, – заверил ее Балкэрн. – Во всех подробностях.

– Ну, это все равно не влезет. Нужно оставить как можно больше места для вечера у леди М. Я даже герцога Девонширского выкинула. Между прочим, фотография которую вы дали вчера, – это не нынешняя графиня Эвримен, это старый снимок вдовствующей. Они обе сегодня оборвали нам телефон. Опять у вас накладка. На вечер приглашение получили?

– Нет еще.

– Так поторопитесь. Мне до сдачи в печать нужен рассказ очевидца, понятно? Да, а вот об этом вы что-нибудь знаете? Получено сегодня, от горничной леди Р. – Она взяла со стола листок бумаги. – «Расторгнута помолвка, по слухам заключенная между Адамом Фенвик-Саймзом, единственным сыном покойного профессора Оливера Фенвик-Саймза, и Ниной Блаунт, Даутинг-холл, Эйлсбери». Никогда про таких не слышала. Их помолвка, по-моему, и объявлена не была.

– Вы лучше спросите его самого. Познакомьтесь, Адам Саймз.