Мерзавец Бэдд

Уайлдер Джасинда

Толпа зверела, что нисколько меня не тревожило. После бесчисленных миссий в Ираке и Афганистане, и даже нескольких поездок за наркобаронами в Южную Америку, я не находил большое скопление людей вокруг чем-то офигенным. Скорее они заставляли меня нервничать, дергаться и ощущать дискомфорт. И чем сильнее толпа бесчинствовала, тем больше натягивались мои нервы, пока, в конце концов, мне не пришлось бы удалиться от шума и суеты и найти где-нибудь укромное местечко, чтобы я снова смог нормально дышать.

Никто из братьев не знал о моих панических

атаках, ведь, будь я проклят, если когда-нибудь признаюсь в этой слабости хоть кому-то из них, хотя логически я понимал, что они бы меня только поддержали. Но я все еще не мог признать это. Ни за что, никак.

Но, думаю, сейчас со мной было все в порядке. Вокруг были мои братья и неприлично счастливый Себастиан, улыбающийся от уха до уха и не отпускающий от себя Дрю ни на шаг. Я выхватил бутылку пива из ведра со льдом во главе стола, наполнил тарелку едой и занял свое место рядом с Лусианом за главным столом возле сцены.

Боже, Лусиан. Пацан вернулся и был таким же непроницаемым, как и всегда. Мне всегда казалось, что у меня мастерски получается держать свое дерьмо при себе, но Лусиан... парень вообще ничего не выражал, даже для нас, кто хорошо его знал, он был практически нечитаемым.

Но вот он наклонил свое кресло назад, опираясь на две ножки, и отпил пива из красного одноразового стаканчика с лукавой усмешкой.

– Что смешного, Лус?

Его ник произносился «Льюс», даже несмотря на то, что имя звучало как Лю-си-ан. Пойди пойми, правда? Никакого простора для фамильярного обращения на мой взгляд.

Он лишь пожал плечами.

– Да вот, - он махнул своим пивом, - Баст женился.

Я предупреждающе скосил на него глаза.

– И что здесь смешного?

Он покачал головой.

– Не в том смысле, что это глупо, или несерьезно, - он прервался и сделал глоток, видимо, достигнув предела того, сколько слов мог сказать за раз.
– Просто... скорее чудно. Баст... женился? Никогда не думал, что из нас всех он сделает это первым. Это странно. И в каком-то смысле смешно.

– Да, я тебя понял, - я не мог не усмехнуться.

И так мы провели следующие несколько часов, Лусиан и я сидели за столом и попивали пиво, ни один из нас не был большим выпивохой. О, не поймите меня неправильно, я склонен порой напиваться до чертиков, но делаю это наедине. Не уверен насчет Лусиана, но сомневаюсь, что он вообще хоть когда-то отпускает свой контроль.

Как бы то ни было, Брок и Бакс таких заморочек не имели. Вечеринка значит вечеринка, особенно для Бакса. Он хорошо умел напиваться, и если за то время, пока он был в Канаде и играл за «Калгари Стамперс» в КФЛ, ничего не изменилось, Бакс всегда умел весело провести время, будучи в стельку пьяным.

За примером не пришлось далеко ходить. Я поднял глаза и, да, так и есть. Бакс стоял одной ногой на стуле, другой на столе с запрокинутой бутылкой «Джеймсона» и хлестал его прямо из горла. Толпа скандировала: «ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!» - а Бакс был в своем репертуаре.

Похоже, он вознамерился опустошить всю бутылку за один гребаный раз... и, черт возьми, добром это не кончится. Совсем. Ни для кого.

Так что я вскочил, выхватил у него бутылку и сказал:

– Бакс, не будь кретином.

– Эй, ублюдок, - он посмотрел прямо на меня со злым выражением на лице, - я почти выиграл пари, - он кривовато подмигнул паре девушек, которые хихикали и смущенно посмеивались.
– Я прикончу целую бутылку «Джеймсона» за раз, а они отвезут меня к себе в отель.

– Бакс, дружище. Послушай, - я усмехнулся, пряча раздражение, - если ты хлопнешь бутылку виски, то у тебя ничего не будет ни с одной из них, ни с обеими, как бы хороши они ни были, поскольку у тебя будут шальная голова и пьяный член. Так что я, как старший брат, делаю тебе одолжение. Будь умнее, ладно?

Бакстер дотянулся резвее, чем я мог ожидать в его пьяном состоянии и вырвал у меня бутылку.

– У меня... не бывает... пьяного члена... брат, - он одарил меня тяжелым взглядом, высунул язык и опустошил бутылку в полдюжины глотков.
– Я бы поделился, но нечем.

Он все еще стоял в позе капитана Моргана с одним коленом наверху и ногой на столе, так что я толкнул его отчасти рефлекторно, реагируя на его выходку, отчасти потому что был зол на него. Он начал заваливаться назад, размахивая руками с бутылкой в них, как мельница, а затем прежде, чем упасть навзничь, схватил меня за рубашку и потянул за собой. Он сильно ударился, а я упал на него сверху и услышал звук бьющегося стекла. Бакс перекатился, сбрасывая меня, и я почувствовал что-то острое в районе ребер, я оказался на спине, с выбитым из легких воздухом, ребра вспыхнули огнем и болью, люди кричали, Бакс ругался.

Я сел, зажав рану рукой, и она тут же окрасилась красным. Поднял рубашку, проверяя порез; не особо глубокий, может понадобиться пара швов, но не более. Ничего ужасного. Я схватил горсть салфеток и приложил их к ране, прижимая так сильно, как только мог, а затем обернулся, чтобы проверить Бакса.

Черт.

ЧЕРТ.

У него дела шли куда худе, зазубренный кусок битой бутылки вошел глубоко в мясо в верхней части бедра. На дюйм, если не больше. Я знал основы первой помощи и помнил, что нужно наложить что-то давящее и зафиксировать подручными средствами, а еще не пытаться извлекать то, что нанесло рану.

– Не двигайся, Бакс, - сказал я, стараясь чтобы мой голос звучал спокойно, - нам нужно оставить его там на пару минут, ладно, брат? Я знаю, что это больно, но так надо.

– Зачем?
– он говорил сквозь стиснутые зубы и смотрел на меня.
– Чертовски больно. Убери это.

– Не могу, пока нет, - сказал я.
– Если его извлечь, можно нанести больший вред. И он довольно высоко, возможно рядом артерия. Если мы потянем и повредим артерию, ты истечешь кровью раньше, чем мы, нахрен, сможем хоть что-то сделать.