Мерзавец Бэдд

Уайлдер Джасинда

Слыша, как высоко оценивал Дрю такой ярый задира, как Зейн, я почувствовал, что меня распирает от гордости. Зейн был не из тех, кто разбрасывается комплиментами, его трудно впечатлить, и еще труднее заслужить похвалу.

– Откуда взялись этот монстротелик и игровая система?
– указал я на телевизор.

– Это мы, - Корин поднял руку.
– Мы приехали сюда, увидели твой маленький кусочек дерьмового телевизора родом из девяностых, или типа того, и удручающее отсутствие PlayStation, и пришлось чертовски поспешно это исправлять. Тот телик был таким чертовски

крохотным, что меня удивляет, чего ты паришься? И никакого PS4? Ну уж нет.

– Кто за него платил?

– Мы, - ответил Канаан.

– Открытие мирового турне для «Rev Theory», помнишь?
– добавил Корин.
– Мы сделали тебя, братан!

Я закатил глаза.

– Делайте, что хотите, если это не на средства бара. Милый телик.

– Милый?
– сказал Ксавьер неверяще.
– Семидесятидюймовую картинку ультравысокой четкости ты называешь милой?

– Ну да, мило, - я посмотрел на близнецов.
– Получается, турне уже закончилось? Мне почему-то казалось, что оставалось еще несколько выступлений.

– Мы должны были играть еще несколько дней... Кор, не помнишь, какие там были города?

– Барселона, Мадрид и Лиссабон, я думаю. Первоначальный план состоял в том, чтобы присоединиться к Beartooth в Париже, а затем совершить совместное с ними турне по Великобритании.

– У вас были хедлайнерские концерты?
– у меня екнуло сердце.

Канаан снова пожал плечами; на самом деле у паренька был целый язык пожиманий. Они могли бы означать «неважно», «конечно», «почему нет» или «кому какое дело», плюс еще несколько обозначающих что-то вроде «мне все равно». Данное пожатие плечами было из серии «как бы то ни было».

– Да. Но не сольный хедлайнер, - сказал он.
– Наш менеджер разозлился на нас за то, что продинамили, но семья есть семья, верно?

– Черт, парни, - простонал я, - вы отказались от хедлайнерского тура, чтобы вернуться сюда?

Это была их мечта с тех пор, как они впервые организовали группу, когда им было по тринадцать. Они давали концерты в баре по вечерам вторника всю среднюю и старшую школу, в конце концов, эти концерты привели их в другие бары здесь, в Кетчикане, а позже в Анкоридже, затем по Тихоокеанскому северо-западу в таких местах, как Сиэтл и Портленд.

В конце концов, агент застал их выступление в дерьмовой забегаловке в Лос-Анджелесе. Боже, они так гордились тем, что забронировали концерт в Лос-Анджелесе, и не зря. Это было очень важно. Одно чертово шоу в Лос-Анджелесе, и они заключили контракт. Это случилось в начале старшей школы, когда им было всего шестнадцать. Они бросили школу, чтобы переехать в Лос-Анджелес, потратили год на запись дебютного альбома и сдачу экзамена для получения сертификата по программе средней школы. Это было условие отца: он отпускал их в том случае, если они получат свои аттестаты прежде, чем начнут гастролировать.

Даже тогда, еще до выхода их первого альбома, шли разговоры о национальных и даже международных турах. Они были обречены на великие свершения. А совместное турне с хедлайнером, такой известной группой, как Beartooth,

реально мог забросить их в центр внимания.

А они забили на это, чтобы вернуться сюда.

Слова, сказанные недавно Броком, теперь приследовали меня: близнецам прийдется пропустить целый год концертов... мы знали, что должны были вернуться... по сути, ни у кого из нас не было особого выбора...

Черт.

Близнецам не нужны были деньги, им нужен был опыт гастролей и внимание к их таланту.

Канаан был более серьезным из близнецов, и именно он наклонился ко мне, и прошептал, обхватив мои плечи своей жилистой рукой:

– Слушай, старший брат. Мы гастролировали уже более двух лет. Я потерял счет того, сколько концертов мы дали и сколько городов посетили. Мы сократили поездку не только из-за завещания. И причина даже не в том, чтобы быть здесь и помогать тебе, поэтому не заставляй чувствовать себя каким-то проклятым мучеником, хорошо? Мы были близки к выгоранию.

– Нам нужен был отпуск, - вклинился Корин, подхватывая мысль.
– Мы записали альбом и с тех пор катались по турне, не замедляясь ни на мгновенье. Нам нужен был чертов перерыв.

– Бред сивой кобылы, - покачал я головой.
– Вы, ребята, были на пороге прорыва. Вам нужен еще один альбом. Вам нужно...

Меня прервал Канаан:

– Со всем уважением, Баст, заткнись. С каких это пор ты стал специалистом в музыкальной индустрии? Ты им не являешься. Это наша группа, наша карьера. И мы решили быть здесь. Если мы пожертвуем небольшой динамикой, чтобы быть здесь, что ж, пусть будет так. Мы все наверстаем.

– Кроме того, - Корин наклонился с другой стороны, зажав меня в тиски между близнецами, - у нас есть приятель, который специализируется на создании студий звукозаписи. Он приедет в Кетчикан на некоторое время в ближайшие пару месяцев и собирается подыскать хорошее место под студию, так что мы сможем записать наш следующий альбом сами.

– Но что насчет вашего контракта? Разве там не указано, когда и где ...
– начал я.

– Когда мы прервали турне, - снова перебил меня Канаан, - мы разорвали контракт. В любом случае он подразумевал только еще один альбом, к тому же то, в каком направлении они решили двигаться, было совсем не круто. Конечно пришлось вернуть часть аванса, но оно того стоило. Это были всего лишь деньги, за два года мы их много сделали.

– Постойте, вы и контракт тоже разорвали?

– Прикинь, брат, да, мы разорвали контракт, - фыркнул Корин.
– Компания не хотела нас отпускать, но мы не намерены позволять каким-то гребным нью-йоркским неженкам в костюмах и галстуках диктовать нам что, бл*дь, делать с нашими жизнями или нашей музыкой, так что мы послали ко всем чертям их тупой контракт и вернулись домой.

Я снова застонал и потер лицо обеими руками.

– Какой кошмар.

– Баст, ты вообще слушаешь?
– на этот раз вклинился Канаан.
– Речь шла о нашем следующем альбоме. Они хотели, чтобы он звучал более «коммерчески доступно», в смысле мягче, ближе к попсе, чем к тяжелому року.