Мёртвый разлив
Шрифт:
– Тогда слушай, – как в абсурдистском анекдоте, продолжил старец и направился к Вадиму, удерживая его на месте сверлящим взглядом. – Постулат первый: все мы есть мерзость и гнусность, а потому обращаться с нами должно как со скотом. Проникнись этим!
– Вот и меня так обзывала подружка, – откликнулся Вадим. – А я, дурак, не верил!
Старик надвинулся вплотную и тут обосновался, прочно подпёршись клюкой. «А ведь неслабое оружие, – подумалось Вадиму, – если умеючи управляться. Бо-дзюцу, япона мать, –
– Главные наши позывы: жратва да блуд, – снова заговорил проповедник, – а единственный действенный стимул – страх. Ещё мы всегда готовы сбиться в гурты, стало быть в массе – стадо. И потому нами должна править сила. Мы понимаем только свист плетей или пуль. Прочное здание можно выстроить лишь на жестокости, как вы не поймёте? Жёсткость конструкции и порождается жестокостью. Пора это признать, хватит врать себе и другим!
Вещал он с таким пылом и такой убеждённостью, каких Вадим никогда не чувствовал в себе. И что кроется за этой страстью: нереализованные амбиции, тайные пороки, перегруженная совесть?
– И это ваш второй постулат? – со скукой спросил Вадим. – Так почему вам не занять очередь: уж столько было призывов расстреливать больше!
– Юнец, не встревай! – осерчал старец, пристукнув внушительным посохом. – Имей терпение слушать.
На «юнца» Вадим усмехнулся, однако промолчал, дабы не усугублять. «Как будто я напрашивался на эту лекцию! – подумал он безнадёжно. – А куда денешься? Всё равно же вобьёт в голову – если потребуется, то и клюкой».
– Просто их не напугали ещё как следует, – снисходя, пояснил докладчик. – Чуть-чуть же недодавили! Замараться, видишь ли, испугались – послушались развопившихся чистоплюев. И вот теперь приходится начинать сызнова.
– Ничего себе! – снова не утерпел Вадим. – И сколько не хватило для полного счастья – миллиончика загубленных душ, больше? Опомнитесь, почтеннейший!
Но этим выпадом старец пренебрёг, словно опять не расслышал, и теперь завёлся надолго, разогнавшись по накатанным колеям. Ещё один зауряд с поставленной речью и принципами вместо морали, определил Вадим со вздохом. Может, даже эрудированный, хотя не обязательно. А нравственно то, что полезно стае – истинный ленинец, «всем ребятам пример». Среди политиков таких полно.
– Для начала должна быть чётко заявлена цель: общее благо, – как раз поведал лектор. – Не благо каждого, нет, – общее! И угодны все методы, кои этой цели способствуют. – Он разразился каркающим смехом. – Убий и укради – если нужно для дела! Прежние строители совершенного общества промахнулись уже с оценкой материала, не понимая, что «из дерьма не вылепишь пулю», тем более – домище размером в страну. А потому для цементирования нужны звери, только и способные скотинку приструнить. И чем выше этажность, тем страшнее потребно
«Ну да, „мы наш, мы новый“! – усмехнулся Вадим. – Было уже такое, и для лучшей сцепки тоже набирали самую грязь – липкую, жадную, завистливую. Правда, тогда в этом не признавались и садистов называли героями, стукачей – патриотами. А вот наш старикан „с большевистской прямотой“ режет правду-матку, как её понимает, и не стесняется при этом выглядеть кисло – достойно уважения, что ни говори».
– А что делать с умниками да праведниками? – поинтересовался Вадим. – По-вашему, таких не осталось?
– Вот они и есть – главная мразь! – снова разъярился старик. – Слышать не могу про сих изменников! Трусливые продажные словоблуды, смущающие нестойких. У них сумятица в головах, они не признают простых истин – а кой прок от сложных, кто клюнет на такие? Ты ему слово, он тебе – пять, да все с подковырками, с выпендрёжем. Ненавижу всезнаек!
– Желаете их извести? – усмехнулся Вадим. – К пистолету тянет, как Геббельса? Но ведь тогда народ действительно обратится в стадо. Может, этого вы и добиваетесь: подогнать реалии под свой постулат?
– Хочу расчистить путь. Довольно нам мешать!
– А они не мешают – просто не желают идти со всеми. Но ведь это вас и бесит, верно?
– Не в них соль, – отмахнулся старик. – Правых всегда больше. И наоборот: большинство – право!
– Больше всегда глупцов. Это пророки – в меньшинстве.
– Не обольщайся, глупцы здесь все! («За единственным исключением, надо думать», – внёс поправку Вадим.) Только одни глупцы трусливые да слабые, другие – злобные, а потому сильные. И значит, каждому уготовано своё место!
Он из породы людей, которые всегда правы, окончательно решил Вадим. Из тех, кто готов облагородить собственное дерьмо, как бы оно ни смердело, – но только собственное!.. Похоже, разговор теряет смысл.
– Интересно, чем вас впечатлили маньяки? – повернул он в иное русло. – Больные ведь люди, к тому ж опасные!
– И всё-таки они одарены большим. Им добавлен ещё один могучий позыв: подчинять. А кто жаждет власти, подспудно тяготеет к покорности. Они управляемы, да! И лучше организуются.
– Ещё один «самый организованный и дисциплинированный»? Приехали…
От такой картинки: сплочённые в организм маньяки, поставленные во главе, – Вадиму сделалось муторно. Хотя и это уже было… ну, почти.
– А почему не взглянуть на вещи шире? – снисходительно предложил проповедник. – Можно ведь рассматривать маньяков как архангелов, насланных на человечество за грехи, – почему нет?
– Тогда и тот, кто их натравил, изрядный садюга.
– По крайней мере, у них – у каждого! – есть идея.