Мёртвый город
Шрифт:
– Верно. Потому его и назвали Призрачным роем.
В накатывающейся волне голубого пламени всё отчётливее угадывалось движение тел, мелькание рук и ног, а может, лап и клешней. Уже можно было различить смутные очертания каких-то фигур, и уши невольно пытались услышать топот, голоса или рычание... хоть что-нибудь, кроме ночной тишины. Сегодня даже ветер не дул, и тишина казалась прямо-таки неуместно полной. Рэлек невольно скользнул взглядом по глядящему на восток валу: полтора десятка "зрителей" стояли на прежнем месте, а в угловых пулемётных гнёздах виднелись головы дежурных - их было не больше, чем обычно, просто Рецхофен от Безлюдных земель всегда ожидал подвоха.
–
Никлаш нервно хихикнул; было ясно, что ему сильно не по себе.
– Спокойно, парни, спокойно, - подбодрил их Зелем, и стало ясно, что тот старательно пытается скрыть собственное напряжение. Видно, к некоторым вещам всё же трудновато привыкнуть.
А приближающаяся волна в его глазах быстро теряла какое-либо сходство с волной. Нет, это был не поток, не какая-то светящаяся субстанция - свечение просто зарождалось прямо над землёй. Словно тонкая мерцающая кисея ткалась в воздухе, бледные нити вытягивались вверх, сплетались, множились, рассыпали вокруг облака крохотных голубых искорок. Пряди голубого тумана наливались светом, казалось - это мириады светлячков вспыхивают в ночи, порождая холодный, неуютный огонь. И объятые ледяным пламенем, беззвучно двигались к своей цели сотни фигур, уже ничем не напоминающих человеческие... Марш чудовищ. Призрачный рой.
И тут... Кто-то на валу выругался в голос. Страшный "парад" уже шествовал по минному полю, окружающему Рецхофен, до земляного вала ему оставалось всего ничего - последний рывок, последние две сотни шагов. Но вдруг таинственным светлячкам надоело роиться, они вспыхнули напоследок, замерцали... и разом угасли, разлетелись кто куда, затерявшись во мраке. Весь поток-призрак, протянувшийся на тридцать лиг от Канала, за считанные секунды расточился в ночной прохладе, исчез, будто и не было его вовсе. В Городе башни ещё светились, но от недавнего пожара остались лишь тлеющие голубые уголья. Через минуту потухли и они.
– Да-а-а, - протянул Ник, и больше не сказал ни слова - похоже, вопреки обыкновению, ни одного подходящего не сумел подобрать.
Так в молчании вышку и покинули, спустились. А внизу чуть не нос к носу столкнулись с Чейдом. Тот хмуро оглядел двоих нарушителей.
"Всыплет нам горячих, как пить дать", - подумал Рэлек с досадой. И ошибся.
– Штаны сухие?
– спросил Чейд.
– Сдаётся мне, кое-кто из наших свои сегодня подмочил. Эммет, чёртов сын, мог бы и предупредить.
– А вы бы ему поверили?
Десятник посмотрел на Никлаша и нехотя буркнул:
– Не знаю. Когда ещё до Межи про эту бесовщину слышал... не верил. Ладно, ступайте по койкам. Шатаетесь здесь без толку, а время уж позднее.
И когда они уже двинулись к бараку, вдруг бросил негромко:
– Вы хоть не "чующие", вам всё это... проще.
– Почему?
– удивлённый Рэлек обернулся к командиру.
– Ведь вы видите больше, чем мы.
– В том и беда... Я его не только видел, но и чуял. Толпу выродков. И другие ментаты - так же. Нас эта дрянь обманывает дважды.
Рэлек потом ещё много чего про Призрачный рой услышал: что выходит он из Мертвеца каждые семнадцать-двадцать дней, и что до стены никогда не добегает. Р ассказывали, будто в первые три года, как Рецхофен построили, никаких
Слушая рассказы старожилов, Рэлек думал: "Оно ведь не просто так! Год за годом этот Рой шастает по ночам не куда-нибудь, а к крепости. Пугает тут всех, и больше - ничего. Мертвецу от людей что-то надо".
В последние три года призрачное шествие показывалось всё чаще. Пять лет назад больше месяца проходило от одного Роя до другого, а теперь - две-три недели. Зато настоящие выродки притихли, реже беспок о или. Затишье по всей Меже. Хорошо бы не перед бурей.
* * *
– Эй, проснись! Просни-и-ись!
Вроде, едва-едва глаза прикрыл, а его уже трясли, да с таким упорством, будто душу желали вытряхнуть.
– Да не сплю я, не сплю...
– Ага, - торжествующе заявил молодой парень с нашивкой витала, на лице которого озабоченность уступала место облегчению.
– Само собой, не спишь. Просто моргаешь медленно. А кабы спал, тебя бы только и оставалось, что похоронить, разбудить бы уже не сумели.
– С вас станется, - проворчал Рэлек, - похороните ведь, умники.
Они подъезжали. "Паук" вкатился на очередной холм и Рецхофен оказался в какой-нибудь лиге впереди. Земляной вал высотой в десять футов, над ним - две деревянные башни для наблюдения. Ни рва, ни ям-ловушек, ни острых кольев в склоне. Пожалуй, вид этой крепости не впечатлил бы полководцев, живущих к югу от Межи. Там даже вокруг временных военных лагерей умели возводить редуты поосновательнее. Там люди воевали с людьми. А здесь каменные стены, мощные башни и рвы с водой были попросту ни к чему. От выродков Рецхофен надёжно защищали поставленные на валу пулемёты и два лёгких орудия. Пережив за двенадцать лет своего существования три атаки роя, форпост доказал, что может за себя постоять. Из всех попыток пастырей закрепиться за Межой, эта считалась самой удачной.
"Здравствуй, дом, - мысленно поздоровался Рэлек.
– Всего-то с утра не видались, а кажется - неделя прошла, не меньше. Ох, и длинный выдался денёк".
13.
Постоянно в Рецхофене жило чуть больше двухсот человек - по меркам Бастиона немалое число. Семь мобильных десяток, около сотни постоянного гарнизона (в основном из стрелков вспомогательного состава), остальные - техники, повара, оружейники, пять конюхов, три штатных витала, двое чующих, инженер... Время от времени "наездами" появлялись учёные и офицеры первого круга, всегда с надёжной охраной. Усиленные патрули регулярно катались на восток - к Мёртвому Городу, и реже - на запад и на север от крепости. Вели наблюдение, осторожно осматривали и изучали всё необычное, а при случае и выродков, конечно, уничтожали. Год за годом Бастион "щупал" Безлюдные земли, примеривался ухватиться покрепче, да пока не решался. Слишком много было в прошлом неудачных попыток, слишком много было потерь. Пастыри отучили себя рисковать впустую.