Мертвый город
Шрифт:
Сердечко уже тревожно подскакивало в преддверии напряжённой работы, чуял я, что сейчас будем маленько пакостить. А может, не маленько.
Зачем лыжи, если у коллег есть снегоступы? Затем, что в снегоступах шибко не разбежишься, по открытому да гладкому пространству на лыжах по-любому будет быстрее. Значит, мы тут не просто бросим вездеход и вежливо откланяемся, а сейчас сотворим что-то нехорошее и помчимся отсюда как ошпаренные.
Вытащил лыжи на улицу, мы по-быстрому подогнали крепления, забрали из вездехода все трофеи (в том числе и рюкзак
Верзилы смотрели на нас с нехорошим прищуром. На оружии наёмников была кровь, некогда ведь чистить, так что прищур вполне по делу.
После этого мы встали на лыжи, и Стёпа кивнул мне:
— Ну всё, убей эту паршивую тачку, да поедем.
— Кого убей?! — хором не поняли верзилы.
Ага, согласен, если не вникать в суть, команда звучит абсурдно.
— Вездеход. — Стёпа заехал за вахту — Юра следовал за ним неотвязной тенью — и пригласил верзил: — Укройтесь, а то вдруг прилетит ненароком.
Я изготовился за никчёмной нынче деревяшкой, в эпоху Цивилизации носившей гордое звание столба линии электропередач, и выпустил магазин по мотору вездехода.
Грохот, пороховая вонь, разок прилетело рикошетом в столб, чуть повыше головы.
Убил. Теперь на нём никуда не уедешь.
— Пойдёт, — одобрил Стёпа.
— А чё-то вы не похожи на Хозяев, — подозрительно заметил первый верзила, выходя из вахты, где они пережидали мои художества.
— Думаешь? — удивился Стёпа.
— А чё тут думать? Волыны у вас в крови, в тачку свою шмаляете…
— Всё правильно, — кивнул Стёпа. — Мы не Хозяева. Ну и, как следствие, тачка не наша, так что не жалко.
— А кто вы тогда?!
— Да просто диверсанты.
— Не понял…
Верзилы почти синхронно сдернули автоматы с плеча, но ничего вредного сделать не успели: Стёпа первой очередью уложил их обоих наповал, второй сразил клоуна у ворот и скомандовал:
— Уходим. Юра, магазины забери.
Мы побежали к воротам, Юра на несколько секунд задержался у агонизирующих тел, забрал уже ненужные им магазины.
Мы успели выскочить за ворота и даже прокатились с десяток метров, и только тогда со двора раздался истошный крик:
— Наших мочат! Атас!!!
Нормальное явление, люди в шоке, не сразу поняли, что происходит.
— Ускорение! — скомандовал Стёпа, и мы что было сил рванули к ближайшему переулку.
Мы направлялись к школе, что стоит у перекрёстка, где-то посерёдке между комендатурой и мебельной фабрикой.
Требования к объекту были следующие: нейтральная территория (не жилой дом и не захваченное сильными мира сего учреждение), рядом много следов и примерная равноудалённость от точки сброса транспорта и нашей конечной цели.
Я бегло перебрал в памяти заметные ориентиры на набитом в полдень маршруте и пришёл к выводу, что лучшего объекта не найти. Школа в «обновлённой» инфраструктуре Города — это бесплатный дровяник, следов там должно быть предостаточно.
В
И с ресурсами всё здесь было здорово: пол выбран почти под завязку, забора нет, про двери не говорю, если они деревянные, их забирают в первую очередь…
Но обрести блаженное уединение нам не удалось. На крыше, почти полностью избавленной от шифера, две небольшие команды колдовали над балками, не совокупно, а врозь, каждая на свой манер: две женщины не пойми какого возраста с пожилым мужчиной и молодая пара. Колдовство обещало быть долгим, поскольку в исходных условиях явно не хватало двух ингредиентов — какой-нибудь тягловой силы вроде трактора или, на худой конец, дисковой пилы. А ослабевшими ручонками тут много не наработаешь, балки массивные, прибиты намертво.
Я уже было подумал с сожалением, что надо будет срочно выбирать другой объект, но Стёпа уверенно, по-хозяйски направился в школу. Видать, потренировался на «курках», понравилось ему выступать в роли Хозяина.
Пока топали через двор, люди на крыше замерли и молча провожали нас взглядами. Обвешанные оружием незнакомцы — априори неприятное соседство, лучше держаться от них подальше.
Хм… Помнится, в самом начале, когда горожане ещё не ослабли и не отупели от голода, чужакам тут было несладко. Стоило только попасться кому-нибудь на глаза, даже на нейтральной территории, сразу налетали кучей и допрашивали с пристрастием, кто таков, откуда и какого чёрта шатаешься по чужим кварталам. Меня разок даже за малым не убили, когда не сумел внятно объясниться по поводу происхождения и мотивов пребывания в чужом районе.
Сейчас никто ничего не спрашивал, и вообще все дружно прикинулись мебелью. Мы по-хозяйски зашли в здание, устроились у окна с выломанной рамой, из которого открывался отличный вид на перекрёсток, и стали слушать эфир на четырёх фиксированных частотах.
Да, а рамы тут, судя по всему, были старорежимные — деревянные. Пластик выламывать бы не стали.
Тут ещё оказались дровосеки: в соседнем классе трое измождённых молодых людей мучили последнюю доску у стены, наполовину вмурованную в бетон.
Мы попросили их не шуметь. Просьба была воспринята с похвальной прилежностью, дровосеки бросили работу, а один из них, набравшись смелости, поинтересовался:
— Воевать будете?
— Не будем, — успокоил его Стёпа. — Просто нужна тишина минут на десять-пятнадцать, так что передохните.
С крышей контакта не было, но там тоже бросили все работы, и никто не подавал признаков жизни. Люди притихли, выжидая, чем закончится наш несвоевременный визит.
В эфире шли вялые переговоры, было понятно, что патрули пешим порядком выдвигаются к указанным кем-то сверху координатам брошенного вездехода.