Мертвые молчат

Чейз Джеймс Хедли

Если бы автомобиль не начал вилять, я был бы прошит целым роем пуль, защелкавших по тротуару на шаг впереди меня. Я бросился ничком в водосточную канаву. Автомобиль, развернувшись поперек дороги, пронесся всего в нескольких футах и врезался в фонарный столб.

Я повернулся. Густую ночь пронзали вспышки пистолетных выстрелов – это вступили в игру мои телохранители. В воздухе визжали рикошетирующие пули, стекла в машине вылетали одно за другим. Я прижался к асфальту, чувствуя, как от страха у меня по лицу струится пот, и прислушался

к глухому топоту бегущих ног. Я направил пистолет вперед и, не поднимая головы, взглянул на автомобиль.

Дверца была распахнута. Я едва успел заметить склонившуюся за машиной тень, как раздалась новая очередь из автомата, и надо мной веером просвистели пули. Я моментально выстрелил и, очевидно, попал в цель. Стрелок вскрикнул от боли, выронил оружие и упал на тротуар. Его вопль прозвучал в моих ушах сладкой музыкой.

Подоспели Питерс и Скейф.

– Берегитесь, он за машиной! – предупредил я.

Питерс метнулся через дорогу, а Скейф, не рискуя, пробежал вдоль улицы и только затем перебрался на противоположную сторону, откуда он мог в безопасности вести прицельный огонь.

Увидев, что раненый бандит подхватил автомат, я криком предостерег бежавшего зигзагом Питерса.

Автомат застрочил, и Питерс упал.

Скейф трижды выстрелил.

Автомат в руках бандита дернулся, он попытался выпрямиться, но осел и рухнул на мостовую.

– Готов! – вскричал Скейф.

Я с трудом поднялся на одеревеневших ногах. Подошли три детектива, до этого топтавшиеся в дверях ресторана. Вчетвером мы присоединились к Скейфу, стоявшему по другую сторону машины. Я взглянул на убитого преступника, лежавшего спиной на тротуаре. Автомат валялся у него под рукой. Это был наш ночной визитер. На его побелевшем лице уже застыла маска смерти.

– Другой остался в машине, – сказал я.

Скейф заглянул внутрь автомобиля.

– Вы уложили его с первого выстрела, – сообщил мой телохранитель. Обойдя вокруг машины, он направился к Питерсу, который сидел на мостовой, придерживая руку, и ругался на чем свет стоит.

По улице, оглашая округу воем сирен, мчались две патрульные машины.

Из одной машины выскочил Крид и подбежал к Скейфу. Оба склонились над Питерсом, но затем, оставив раненого заботам Скейфа, Крид приблизился ко мне:

– У вас все в порядке?

– Вроде бы, – ответил я, облокотившись на разбитый автомобиль. – Питерс ранен опасно?

– Скоро поправится, – Крид всмотрелся в лицо убитого. – Это тот самый?

– Он. Когда-нибудь с ним сталкивались?

– Не могу припомнить.

Подъехали еще две полицейские машины и карета «Скорой помощи». На тротуаре уже собралась толпа зевак.

Подошел Скейф.

– Вы его раньше встречали? – обратился к нему Крид, указывая на убитого.

– Нет. Только познакомился.

– Что ж, представление окончено, – резюмировал Крид. – Вам лучше вернуться в гостиницу. Проводите его, Скейф.

Не думаю, чтобы они повторили покушение, но сегодня нам больше ни к чему рисковать.

– Пойдем, герой, – сказал мне Скейф. – Кончились твои волнения. Я уже говорил тебе, что все это не так страшно, как ты боялся.

– Достаточно страшно. Во всяком случае, у меня есть теперь чем попрекать Берни до его смертного часа.

Мы сели в одну из полицейских машин.

Глава 5

1

На протяжении следующих трех дней не произошло ничего интересного. Я понимал, что прежде чем проводимое Кридом расследование начнет приносить плоды, непременно пройдет некоторое время. Дав своим подчиненным различные и многочисленные задания, он, как и я, ждал теперь результатов их работы. Одних он направил на охоту за Генри Рутландом и его двухцветным кремово-зеленым «Кадиллаком», другая группа копалась в прошлом Фэй Бенсон. За браслетом гонялось целое подразделение, и, наконец, еще несколько человек занимались установлением личности бандита.

Мы не рассчитывали получить результаты немедленно, и в ожидании новых фактов я отправил Берни в Нью-Йорк дать детальный отчет Файетту и начал работу над первой статьей нашей серии.

Он уехал с неприличной поспешностью, потребовав личную охрану в поезде.

Я вызвал фотокорреспондента нашего журнала, парня по фамилии Джадсон, и поручил ему сделать снимки Спенсера, бара Майка, дома Джоан Никольс, золотого яблочка, возвращенного мне на время Кридом, а также сотрудников полиции, занятых следствием.

Все это заняло немало времени, но я утешал себя тем, что теперь у нас достаточно чудесных иллюстраций к статье Берни.

Джадсон улетел в Нью-Йорк вечером на третий день после перестрелки, а я поехал в полицейское управление узнать, не поступила ли новая информация.

В комнате дежурного я наткнулся на Скейфа.

– Как раз собирался тебе звонить, – приветствовал он меня. – Ты нужен капитану.

– У него что-нибудь новое?

– Есть кое-что. Он тебе сам расскажет. Поднимайся наверх.

Когда я вошел кабинет Крида, он сидел за столом и курил сигару. Его суровое волевое лицо выглядело усталым.

– Заходите, – пригласил он, подавив зевок. – Так вот, наше следствие начинает давать результаты. Садитесь.

Я сел, а Скейф остался стоять, прислонившись к стене.

– Имя преступника – Хэнк Флемминг. Он из Фриско. У него скверное прошлое; среди прочего шесть убийств. Он известен как наемный убийца и мордоворот. Такой за пятьдесят бумажек укокошит родного отца. Я полагаю, что кто-то нанял его с целью убить вас. Он наркоман. Медицинский эксперт дал заключение, что вчера он поехал стрелять, под завязку напичканный наркотиками. Вы, наверное, родились в рубашке, раз остались целым и невредимым.