Мертвые девушки
Шрифт:
В тот день, когда женщины дали новые показания, их освободили из камер и в дальнейшем считали жертвами.
Сначала Баладро отказывались давать показания без консультации со своим адвокатом. Поскольку время шло, а адвокат Рендон так и не появился, им пришлось отвечать на предварительном допросе без юридической помощи.
Вопрос: Как вы объясняете присутствие трех трупов на заднем дворе вашего дома?
Ответ: Ничего про это не знаем. Откуда нам знать, кто их там закопал.
Или:
Вопрос: Несколько женщин, которые на вас работали,
Ответ: Это ложь. Мы давали им все, что едят люди. Даже суп-лапшу.
На четвертый день после задержания во многих газетах появились комментарии, что с такими связями, как у Баладро в штате План-де-Абахо, осудить их не удастся. В ответ на эти комментарии судья Перальта наложил временный арест на все имущество сестер «с целью защиты средств возмещения ущерба, нанесенного жертвам».
Узнав эту новость, Арканхела упала в обморок.
— Они хотят отнять у нас наше имущество! — сказала она, придя в себя.
На страницах газет появилась фотография Арканхелы, вцепившейся в решетку так, будто она пытается ее выломать. «Виновная в шести смертях думает только о своем имуществе», — гласит надпись под фотографией.
Поскольку адвокат обвиняемых по-прежнему не подавал признаков жизни, судья Перальта назначил защитником адвоката Гедеона Сеспедеса.
После консультаций со своими подзащитными адвокат дал интервью журналистам:
— Не поймите меня превратно, — сказал он. — Я защищаю этих женщин, потому что это моя обязанность, потому что я назначен защитником. Но я не на их стороне. Наоборот, я считаю, что они заслуживают смертной казни, которая в штате План-де-Абахо, к сожалению, запрещена.
«…что ей не разрешали выходить, почти не кормили, а однажды, когда она и трое ее подруг сделали что-то, что не понравилось сеньорам, их вчетвером заперли, потом вошла Серафина и сказала допрашиваемой: „Вот тебе палка, бей их. Если увижу, что плохо бьешь, то сама тебя отлуплю“. (Показывает кровоподтеки.)»
«…что видел, как сеньора Арканхела Баладро разворачивала на столе сверток. Это был карабин. Вышеупомянутая сеньора произнесла такие слова: „Этот карабин я тебе оставляю, чтобы ты отбивался, если кто-нибудь захочет увести коров“» «…что та же сеньора Арканхела Баладро сказала ему в другой раз: „Я тебе оставляю этих четырех женщин, следи за ними хорошенько. Если увидишь, что любая из них собралась бежать, пристрели ее из карабина, который я тебе дала для охраны коров“. Этим допрашиваемый хочет сказать, что стрелял всего лишь по приказу».
О вине капитана Бедойи:
«…что допрашиваемая вместе с другими женщинами стирала в корыте, когда на заднем дворе появился капитан Бедойя и направился вглубь, к ограде, расстегивая на ходу ширинку, чтобы помочиться, но вдруг остановился и уставился на бесформенный тюк, лежавший под лимонником. „Это что такое?“ — спросил он у них, они ответили: „Это Бланка“; капитан разозлился и сказал сеньоре Серафине: „Скажи Тичо, пусть сегодня же ночью возьмет ее, отнесет за город и бросит на помойке на съеденье
«…что она видела, как капитан Бедойя нарезал в кустах на заднем дворе розги и пробовал их на ладони, чтобы выбрать те, что похлеще…»
«…что когда она накрывала стол, то услышала, как капитан говорил сеньоре Серафине: „Эти твои женщины ни на что не годятся, кожа да кости. Чтобы их кто-нибудь захотел, тебе придется сперва вымачивать их в соусе, а потом подавать на шампурах“…»
«…что у нее нет ни малейших сомнений, что капитан Бедойя сожительствовал с Серафиной Баладро, иногда оставался на ночь, и, поскольку допрашиваемая несколько раз прислуживала за столом, она видела, как вышеупомянутый капитан после обеда снимал ремень…»
«…что каждое утро капитану на завтрак давали яйцо всмятку, они видели на кухне, как оно варится…»
Для судьи Перальты эти и другие показания послужили основанием выдвинуть против капитана Бедойи обвинение в соучастии и идейном руководстве всеми преступлениями.
Обвинения против Калаверы:
«…что когда они прибыли на ранчо Лос-Анхелес, одна женщина, Роса Н., сильно заболела, и допрашиваемая видела, как женщина, прозванная за все ее зло Калаверой, подошла к ней и сказала: „Я тебе сделаю чай из орегано“, потом пошла к жаровне, вскипятила воду и бросила в нее разные компоненты, названий которых допрашиваемая не знает; что видела, как вышеупомянутая Калавера налила отвар в кружку и напоила больную, и та через пару часов умерла и была зарыта в яме, которую выкопал некий субъект по прозвищу Тичо».
«…она — Калавера — могла ходить на улицу, а мы — нет, она готовила еду, а нам не разрешали даже развести огонь…»
«…она — Калавера — дала Бланке выпить кока-колу, которая ее и убила…»
В деле нет упоминания о том, как четыре женщины собирались похоронить Калаверу живьем в заброшенном туалете.
Обвинения против Лестницы:
«…что когда их отправляли из Сан-Педро-де-лас-Корьентес в Консепсьон-де-Руис, допрашиваемая и еще одна женщина сели рядом с шофером по прозвищу Лестница. Он открыл дверцу с той стороны, где они сидели, и сказал капитану Бедойе: „Вы здесь уместитесь, капитан, садитесь“, капитан сел прямо на них и придавил так, что они чуть не задохнулись; что допрашиваемая сказала: „У меня сейчас все кости треснут“, но никто не обратил на нее внимания…»
Предыдущий абзац показывает, что Лестница нарушил закон штата План-де-Абахо о перевозках по двум пунктам: перевозка пассажиров в условиях, угрожающих их здоровью, и перевозка проституток по территории штата, в котором проституция запрещена. Показания Симона Короны (смотри Главу 2) стали основанием для того, чтобы Лестница стал подозреваемым и в перевозке трупов.
И так далее.
На пятый день слушаний Аурора Баутиста попросила у судьи разрешения изменить свои показания следующим образом: в том месте, где она сказала, что «подсчитывали каждый месяц и из того, что я зарабатывала, вычитали расходы, но за последний год ни счетов не вели, ни денег мне не давали, ни одного сентаво», теперь она хочет сказать: «подсчитывали каждый месяц, но никогда не давали мне ни одного сентаво…»