Мертвоград

Калугин Алексей Александрович

– Ну, в этом присутствует, конечно, некий политический подтекст, – с умным видом начал нести чепуху Могвай.

– Чушь! – Исмаил резко хлопнул ладонью по столу. – Ты хоть сам-то понимаешь, что говоришь?

– Нет, – честно признался Могвай.

– Уже хорошо. – Судя по голосу, откровенность собеседника Исмаилу понравилась. – Быть может, тебе известно, что в некоторых случаях при отравлении химическими ядами пострадавшему дают также не совсем безвредное, но значительно менее токсичное вещество, которое блокирует те химические связи, которые атакует яд. По тому же принципу действует и воззвание Мертвой Овер-Головы. Оно нашпиговывает сознание зрителей и слушателей мемплексами, которые отражают атаки мемвирусов из других источников. И это уже начало лечения.

– Лечение от какой зависимости нам требуется?

– От информационной зависимости.

– То есть вы полагаете,

что нам следует бросить читать, слушать музыку…

– Нет, нет, нет! – не дослушав Могвая, протестующе замахал рукой Исмаил. – Под информационной зависимостью подразумевается некритичное восприятие информации из любых источников. Чем проще, чем примитивнее мем, тем легче он встраивается в систему мемплексов, формирующую мировосприятие человека. Но при этом вред от него колоссален. В первую очередь потому, что он действует незаметно, исподволь, тихой сапой. Проще выучить двухстрочный рекламный слоган, чем сонет Шекспира. Легче дослушать до конца трехминутную поп-безделицу, даже если она тебе страшно не нравится, чем Бранденбургский концерт Баха. Спокойнее верить тому, что говорят в новостях, нежели анализировать и сопоставлять информацию из разных источников, пытаясь докопаться до истины. Таким образом тот, кто занимается распространением информации, в любом ее проявлении, фактически формирует мировоззрение большей части подконтрольного ему населения. Лишь единицы не подвержены пагубному воздействию медиавирусов. Система контроля за населением, описанная Оруэллом, кажется порождением чудовищного кошмара. Однако на деле она не в меру громоздка, трудоемка и неэффективна. Не нужно следить за каждым человеком двадцать четыре часа в сутки. Достаточно поставить в каждую квартиру большой, красивый экран, транслирующий двадцать четыре часа в сутки красивые, веселые картинки. И все свободное время человек будет пялиться в этот экран. Который заменит ему все – секс, наркотики и рок-н-ролл. А ему в это время будут снова и снова промывать мозги. «Кометом», который заодно еще и микробов убивает. Чтобы добиться от человека полного подчинения, не нужно держать его в страхе. Достаточно постоянно твердить ему о том, что он живет в самом лучшем из возможных миров, которым управляют самые умные представители власти, и если все же что-то не совсем так, как всем нам хотелось бы, то прямо сейчас решением этого вопроса непременно кто-то занимается. Чем примитивнее сознание человека, тем легче им манипулировать. Хлеба и зрелищ – принцип, открытый еще в Древнем Риме, но полностью реализованный только в наши дни. Шекспир и Бах – вот кто вышибает почву из-под ног власть имущих. Человек, посмотревший хотя бы один фильм Дерека Джармена, не станет после этого читать Беликина. При современных способах копирования и распространения информации любой запрет неэффективен. Он лишь подогревает интерес к запретному плоду. Поэтому вместо запрета следует предложить человеку сначала упрощенный вариант Шекспира и Баха. Затем – адаптированный. Далее – примитивизированный. И наконец – выхолощенный до полного идиотизма. «Гамлет» в виде комикса и «Магнификат» в виде десятисекундной вставочки в середине легкой попсовой песенки. А после еще усмехнуться и спросить: «И этого вы хотели?» И народ запоем читает «Трамвай-2022». И давится на концертах «Трех Братьев». Где им снова и снова вколачивают в головы все те же мемплексы. Парень – ты должен быть самым крутым! Девчонка – ты должна стать самой клевой! Все остальное – не ваша забота! Программы минимум и максимум – в одном флаконе!

Пальцы лежавшей на столе руки пробежались по краю столешницы, точно по клавишам рояля.

– Что, все так плохо? – спросил Могвай.

Ему нужен был не столько ответ на заданный вопрос, сколько пауза. Хотя бы небольшая. Исмаил вывалил на него столько информации разом, что у него аж голова закружилась. Чтобы все это осмыслить, требовалось время.

– Извини. – Лицо Исмаила, как и прежде, оставалось в тени, но Могваю показалось, что он улыбнулся. А может быть, глаза Могвая привыкли к полумраку и он начал различать отдельные черты лица собеседника? – Я, кажется, здорово загрузил тебя.

– Загрузил – это не совсем то слово. – Могвай улыбнулся и двумя сложенными вместе пальцами погладил висок. – В принципе, все, что вы говорите, – вполне очевидные вещи. Вот только выдаете вы их в очень компактной, сжатой форме. Как многотомный архив – куча информации в одном файле. И пока я вижу только названия на корешках.

– Преимущество и одновременно уязвимость вашего поколения в том, что вы способны воспринимать информацию в таком виде. Вы мгновенно улавливаете и легко усваиваете любое скрытое послание. Зачастую вам достаточно лишь намека, чтобы все понять.

Но именно это делает вас особо уязвимыми для медиавирусов. Их легко подсунуть вам в любой упаковке. А вы проглотите и не поморщитесь.

– Я должен обидеться?

– С чего бы вдруг?

– Не знаю.

– Ты хочешь меня о чем-то спросить?

Могвай задумался. Странное дело, двадцать минут назад он понятия не имел, зачем пришел сюда. Просто так. Потому что в комнате, где готовились к камланию, ему вдруг стало смертельно скучно. Хотя, пожалуй, нет. Не так. Скучно стало не ему, а Альпачино. Это Альпачино уговаривал его уйти, а он хотел остаться. А потом подошла Берта, сказала, что ее отец хочет с ним поговорить, и он с готовностью последовал в указанном направления. Понятия не имея, с кем и о чем ему предстоит говорить. Это было совершенно на него не похоже. Выходит, им манипулировали?

– В какой-то степени, – ответил на еще не заданный вопрос Исмаил. – Иначе бы ты не принял приглашение.

Как бы там ни было, сейчас у Могвая было множество вопросов, которые он хотел задать Исмаилу. Но начать он решил не с главного. Потому что сначала хотел прозондировать почву.

– Как Мертвой Овер-Голове удалось выйти в эфир на центральном канале?

– На всех каналах сразу! – Указательный палец Исмаила взлетел вверх.

– Верно, – согласился Могвай. – Так как же?

– Технически все очень просто. Сначала нужно найти план прокладки кабеля. Затем отыскать тихое, укромное место и вырыть кабель из земли. После этого остается только подсоединить к кабелю плеер с заранее записанным обращением – и весь район слушает и смотрит телепрограмму Пиратской Сети Мертвой Овер-Головы. К сожалению, продолжительность вещания Пиратской Сети невелика. Возмущенные граждане начинают звонить в диспетчерскую, аварийная бригада быстро находит место незаконного подсоединения и восстанавливает порядок. Поначалу диспетчерская реагировала медленнее. Но сейчас в нашем распоряжении, как правило, пятнадцать-двадцать минут. Не больше. Приходится настолько сильно сжимать используемые мемплексы, что некоторые их даже не воспринимают.

– Так вы и есть Мертвая Овер-Голова!

– Нет. Я лишь один из тех крошечных пикселей, на которые рассыпалось ее изображение.

– Пиратское телевещание – не единственное лекарство от распространяемых Гильдией медиавирусов?

– Разве я упоминал Гильдию?

– А разве не ее вы имели в виду?

– Я могу иметь в виду все, что угодно. Но вслух название Гильдии чистильщиков я ни разу не произносил.

Голос Исмаила был холоден, сух и странно отстранен. Как будто он вдруг перестал узнавать человека, который сидел по другую сторону стола и разговаривал с ним вот уже без малого полчаса. Могвай понял, что сказал что-то не то.

– О чем мы тогда вообще говорим?

Помимо желания в голосе у него прозвучала обида. Он только-только начал входить во вкус, а его вдруг – хлоп! – и осадили.

– Это ты мне скажи.

Руки Исмаила соскользнули со стола и скрылись в темноте. Ничего не осталось от человека.

– Да, к дребеням вашу Мертвую Овер-Голову и Гильдию в придачу! – Могвай рывком поднялся со стула. – Какого тюна вы меня сюда позвали? Чтобы вворачивать мне в мозги свои гнилые мемвирусы? Не выйдет! – Могвай выгреб из кармана пригоршню улыбающихся таблеток и сунул ладонь под лампу. – Видали? – Он взял розовую таблетку и кинул в рот. За ней – зеленую. – Надо будет – все проглочу! – Синяя таблетка. – И попробуйте тогда достаньте меня! – Желтая. – Мне что Гильдия, что ваша Овер-Голова – все фиолетово-сине! – Черная…

– Довольно.

Могвай усмехнулся, перевернул ладонь, и все таблетки рассыпались, раскатились по столу.

– Пока.

Он пошел к выходу, с каждым шагом ожидая, что вот сейчас его окликнут, остановят, попросят вернуться. Но сзади была тишина. Тогда он сам остановился и обернулся.

Свет от лампы, стоявшей на письменном столе, как будто обрел объем. Он расплывался жирным амебообразным сгустком, медленно, плавно меняя расцветку и форму. Две руки, появившиеся из темноты, провели по его краям. Они как будто ощупывали психоделическое световое пятно, стремясь лучше почувствовать его фактуру и плотность, чтобы затем уже придать требуемую форму.

– Зачем вы меня позвали?

Ладони вошли внутрь живого пятна света и соединились кончиками пальцев.

– Нужно решить, что с тобой делать.

Голос Исмаила дрожал, звенел и рассыпался эхом в голове у Могвая.

– В каком смысле?

– Тебе нельзя возвращаться домой.

– Почему это?

– Там уже поработали оперативники Гильдии чистильщиков.

Могвай растерялся всего на секунду. Затем выдал с полной определенностью:

– Вранье!

– Зачем мне тебя обманывать?