Мёртвое сердце
Шрифт:
Воровка сидела, прикрыв глаза, и ждала. Если ей удалось уловить отклик Мастера Масок, это значило, что её ждёт возможность сбежать отсюда. В то, что за ней придёт благородный рыцарь или даже собратья по цеху она не верила. Да, в Стае она обладала авторитетом, но много там было и тех, кто смог бы заменить её, она была не единственной жрицей Многоликого. Да и немало тех, кто желал избавиться от слишком удачливой конкурентки.
Когда за ней пришли, ещё не настала ночь. Пара стражников ввалилась в камеру, оба были вооружены до зубов. Маленькая Пташка только усмехнулась про себя, слыша, как звенят кольчуги
– Поднимайся, за тобой прислали, – грубо окликнули её, Мистлев наконец открыла глаза и одним рывком оказалась на ногах.
Одного из стражников передёрнуло. Многих пугала кажущаяся неестественность движений Пташки, слишком текучая для человека. Полуэльфы для людей были ещё более диковинными созданиями, чем сами эльфы, о которых почти забыли. С самого детства Мистлев презрительно звали подменышем, благо не догадались бросить в огонь по старой традиции. Считалось, что такие полукровки способны испортить человека одним взглядом, уморить скот, заставить скиснуть молоко или не дать маслу взбиться как следует. И это если, дай Боги, отродье светлого эльфа, что уж говорить тогда о тёмных?
– Знаешь, я бы на твоём месте так не улыбался, – сказал один из конвоиров, когда они уже шли по тюремному коридору мимо камер с другими узниками.
Пташка молчала, перебирая в памяти тех, у кого было достаточно средств, чтобы выкупить её у закона. Неужели всё-таки Стая решила сложиться всем миром, чтобы выручить Мистлев? Она мысленно возносила хвалу своему покровителю, предвкушая, как снова окажется в Логове, давно ставшим для неё надёжным и уютным домом. Воровка шла, не обращая никакого внимания на сопровождающих её стражников и мага, на улюлюканье, доносившееся из камер ей вслед, она была в хорошем настроении.
Мистлев привели в кабинет начальника тюрьмы, который ей был уже знаком: когда легендарную воровку наконец поймали, Крастос Курио пожелал лично увидеть её. Заметив торчащие из-под вечно взлохмаченных коротких волос острые кончики ушей, он только и сказал: "Я должен был догадаться…" И вот, Пташка оказалась в святая святых Крастоса снова, но на этот раз в куда более хорошем настроении.
– Ну, кто из наших не пожалел денег на меня? – радостно воскликнула она, надеясь в кресле напротив увидеть Кристофа или Большую Анни.
Двери за спиной захлопнулась, двое стражников остались в кабинете. У стола стоял Крастос Курио собственной персоной, он был необычно бледен этим вечером. В руках он держал свиток со сломанной печатью, из-за чего рисунок герба угадать было невозможно. Но это не имело значения, чёрный цвет сургуча говорил сам за себя. По спине Мистлев пробежал холодок. Она никогда не имела дел с некромантами и как огня опасалась всего, что было связано с магией смерти.
– Я вижу, не стоит объяснять тебе, что это,– Крастос улыбнулся одними губами и потряс свитком. – Должен признаться, с удовольствием бы посмотрел на казнь, но увы. Теперь тебя ждёт участь менее завидная, наш некромант решил воспользоваться своими правами на осуждённых на смерть…
– Ч-что… – Мистлев так и застыла, не заметив, как её взяли под руки, крепко держа.
Сердце
С момента запечатления соответствующей магической печати преступник переходил в собственность мага. Чаще всего жил он после этого не очень долго, всё зависело от сложности магических экспериментов и выносливости самого подопытного. Пташка считала, что у неё очень крепкие нервы, но не выдержала, повиснув в полуобморочном состоянии на руках у стражи. Потерять сознание, конечно, ей никто не дал. Пара звонких пощёчин быстро привела воровку в чувство. Опомниться от происходящего ей не позволили.
– Поставь свою подпись в журнале тут и тут, – велел Крастос, ткнув толстым пальцем в тюремный журнал.
Мистлев взяла перо и черкнула инициалы там, где было указано. Обычная бюрократическая процедура при освобождении. Мол, претензий не имею, вещи возвращены в целости и сохранности.
– Вряд ли тебе это пригодится, но по закону мы обязаны всё вернуть, – Крастос указал на мешок с вещами Мистлев. – Забирай и на выход, там тебя ждёт повозка. Проводите её.
Мистлев только успела схватить в охапку все свои пожитки, как её подтолкнули к двери на выход. В этот раз конвоиры даже не прикасались к ней, точно перед ними была прокажённая. На лицах застыла смесь страха и отвращения. Некромантова девка. Мистлев слышала перешёптывания в коридорах. Разумеется, новость разлетелась быстро, не каждый день некроманты пользовались своим законным правом забирать преступников у смерти.
«Будь что будет!» – с этими мыслями воровка переступила порог тюрьмы и села в поджидавшую её повозку вместе с конвоирами. Когда они наконец прибыли на место и вышли, на город уже опустилась ночь. Перед полуэльфийкой высилась исполинская серебристо-серая башня со стрельчатыми окнами, арками, резными балконами и роскошными барельефами. Стена же, её окружавшая, была совершенно гладкой и на удивление низкой. Воровка никогда не оказывалась так близко к легендарной Башне Кости, а теперь ей предстояло подняться по жемчужным ступеням самой. Воровку уже ждали.
Высокая мрачная фигура, чёрной тенью застывшая у ворот, определённо принадлежала владельцу Башни. Редкий по нынешним временам цвет мантии выдавал его деятельность с головой. Маг был в простом чёрном одеянии без роскошной отделки, как обычно любили выделиться его коллеги по цеху. Бледная рука сжимала древко самого обыкновенного посоха, не чёрного, не костяного белого, а обычного серого с навершием в виде двух переплетённых змей. Единственное, что действительно делало этот посох необычным, так это короткое серебряное лезвие внизу древка. Лица некромант не прятал, хотя многие из них любили устрашающие маски и капюшоны. Сарохский Чернокнижник, единственный некромант к востоку от столицы. Мистлев слышала о нём, но лично видеться не доводилось. До сегодняшнего дня.