Мертва для тебя
Шрифт:
Хенрик напрягается. Такого рода районы его пугают. Лея притормаживает около самого большого дома в конце улицы, ближе всех к берегу и с видом на море. Выкрутив руль вправо, она подает назад и паркуется за черным «порше». Быстрым движением собрав волосы в пучок на идеальной формы затылке, она огрызается:
– Не надо так на меня пялиться.
– Как?
– Как будто видел меня голой.
Устыдившись, Хенрик отворачивается и смотрит на шикарную виллу за ослепительно-белой стеной. Ему не по себе.
– Я буду вести допрос, а ты наблюдай, – командует
Хенрик выходит, кивает нескольким коллегам у полицейских заграждений и, наклонившись, пролезает под лентой.
Бело-голубая полицейская лента опоясывает сад, а ведущая к дому дорога блокирована полицейскими машинами. Густав никак не может отделаться от воспоминаний о частых визитах полиции в Росенгорд, район его детства, которые были похожи на военные операции. Но за одиннадцать лет жизни в ослепительно-белом Лимхамне ему ни разу не доводилось видеть так много полицейских одновременно.
Через кухонное окно он наблюдает за тем, как любопытные ротозеи собираются на улице рядом с домом. Они снимают на мобильники, и Густава подташнивает при мысли о том, что они вообразили о произошедшем.
Никто ничего не слышал о Карро. Мать по-прежнему не отвечает на звонки, и это пугает. Густав вертит в кармане кольцо и пытается справиться с учащенным сердцебиением.
Двое в штатском заходят на кухню.
– Здравствуйте, Густав, меня зовут Лея Каплан, я следователь.
Он очень хорошо знает, кто она. Лея часто мелькает в СМИ с комментариями о работе полиции, и она дочь владельца одного из магазинов ковров. Ему и в голову не приходило, насколько это прибыльное дело, пока он не увидел дом, в котором Лея выросла.
– Мы учились в одной школе, – говорит он Лее и протягивает руку.
– Правда?
Лея смотрит на него с удивлением. Она на несколько лет моложе, и, вероятно, девочке из приличной семьи негоже было запоминать таких соучеников, как он.
Когда Густав переходил после обязательной девятилетки в старшие классы, родители отдали его в частную школу. Впахивали на двух-трех работах, подрабатывали в такси, чтобы оплатить учебу и подарить сыну лучшую жизнь, которой они были лишены. Когда он появился там в своем адидасовском тренировочном костюме, он сразу понял, насколько отличается от таких, как Лея, и других представителей обеспеченного среднего и высшего класса, которых в этой школе было большинство. Это был новый мир, совершенно не похожий на район его детства. Девушки даже не смотрели в его сторону. Лея в том числе.
– Это мой коллега Хенрик.
Густав пожимает Хенрику руку и застывает с открытым от удивления ртом.
– Киллер?
Это не может быть правдой. Каким образом Хенке Хедин оказался у него на кухне?
Хенрик поднимает руки, в точности как тот Киллер, которым он был на площадке. Офигительная история успеха, тоже сделал себя сам, начав с нуля.
В офисе у Густава висит большая фотография Хенрика в тот момент, когда он достиг пика своей карьеры, забив после невероятного сольного
– Вы должны найти их, – говорит он, похлопав Хенке по плечу, более мощному, чем представлял себе Густав.
Под футболкой Хенрика скрываются огромные бицепсы, и он на несколько сантиметров выше Густава с его метром девяносто – смотрится просто каким-то гигантским викингом рядом с ним. Густые светлые волосы собраны на затылке в характерный пучок, а ледяной взгляд голубых глаз может заставить содрогнуться любого. В голове не укладывается, что Киллер находится здесь, у него дома.
В других обстоятельствах Густав счел бы это каким-то знаком, что ли.
Лея подвигает стул.
– Присядем?
– Вы объявили их в розыск? – спрашивает Густав, чувствуя, как течет под рубашкой пот. – Отсюда до Дании час пути.
Ножки его стула скребут пол, когда он отодвигается от стола.
– Я понимаю ваше беспокойство, – говорит Хенрик, усаживаясь напротив. – Мы разослали информацию и фотографии Каролины и ваших дочерей в таксомоторные компании и водителям автобусов. Патрульные обходят ближайшие районы и опрашивают соседей.
В общем, это означает, что СМИ вот-вот разнюхают, что его семья пропала.
– Когда вы в последний раз общались? – спрашивает Хенрик.
– Мы созванивались… Подождите, она отправила мне в ватсапе фото вчера вечером, сразу после того, как мы с ней поговорили.
Густав достает из кармана телефон и находит последнее сообщение, которое было отправлено в двадцать тридцать один.
– Вот. Карро читает девочкам «Сказки на ночь для маленьких озорниц».
Густав видит, что так и не ответил на это сообщение.
– Вы можете переслать мне это фото? – спрашивает Лея, пишет свой номер на листке и кладет его перед Густавом.
Тот повинуется, отметив про себя, что она совсем не изменилась со школьных времен – такая же заводила, какой была тогда.
– Вы знаете пароль от телефона вашей жены? – спрашивает Хенке, протягивая ему мобильный Карро.
– Да, год ее рождения.
Он набирает цифры на экране, и смартфон разблокирован. Хенрик забирает его у него из рук раньше, чем Густав успевает посмотреть пропущенные звонки и сообщения.
– Спасибо, – говорит Хенке и быстро выходит из кухни.
Лея листает свой блокнот.
– Вам кто-нибудь звонил?
– В смысле?
– Мы не исключаем похищения с целью выкупа.
– Что? Простите. Мне сложно собраться с мыслями… Нет. Мне никто не звонил.
– Очень важно, чтобы вы сообщили нам, если кто-то хоть как-то попробует вступить с вами в контакт или потребует выкуп. Это понятно?
– Само собой.
– У вас есть какие-то предположения? Что могло произойти? – продолжает допрос Лея.
– Понятия не имею. Я вообще ничего не понимаю.
Густав машинально расставляет стеклянные вазочки на столе в одну прямую линию.