Меррик
Шрифт:
Эрон насторожился, но постарался не показать вида. Возможно, ему удалось скрыть свои чувства от девочки, но притворяться передо мной было бесполезно.
Значит, Лайтнер ничего не рассказал ей о страшных родственниках из клана Мэйфейров, наделенных сверхъестественными силами, – о владельцах старинного особняка в Садовом квартале, целом семействе, за которым Эрон наблюдал в течение многих лет. Много веков назад детективы-экстрасенсы Таламаски начали собирать сведения о Мэйфейрах – а точнее, о Мэйфейрских ведьмах, как мы привыкли их называть, – и составлять досье на них. Нескольким агентам ордена это расследование стоило жизни.
Мне, однако, не потребовалось много времени, чтобы
Обстоятельства сложились таким образом, что такой момент не настал до сих пор. Насыщенная событиями жизнь Меррик никак не была связана с белыми Мэйфейрами. Поэтому на этих страницах вы не найдете о них ни слова.
А в тот далекий вечер мы с Эроном старательно закрывали свой разум, чтобы сидевшая в кресле маленькая ведьма не смогла прочитать наши мысли.
Не помню, бросила ли на нас взгляд Меррик или нет, прежде чем продолжить.
– Мэйфейры и сейчас живут в том доме, в Садовом квартале, – как бы между прочим заметила она. – Они белые и никогда не общались с нами, разве только через юристов. – Последние слова девочка произнесла с легкой усмешкой, какая обычно возникает на губах взрослых людей при упоминании о служителях закона, потом, тряхнув головой, продолжила: – Юристы приезжали к нам из города, привозили деньги. И некоторые из них тоже были Мэйфейрами. Они же отослали Анжелику Мэрибелл Мэйфейр на север, в хорошую школу. Но потом она вернулась домой, прожила здесь всю жизнь и умерла. Я бы никогда не обратилась к тем белым родственникам, – неожиданно резко заявила Меррик и тут же вновь заговорила прежним ровным тоном: – Надо сказать, что Большая Нанэнн отзывается о дядюшке Джулиене так, словно он до сих пор жив, а от других родственников я с самого детства слышала только хорошие отзывы: все кругом говорили, что дядюшка Джулиен был добрым человеком. Похоже, он хорошо знал всех своих цветных сородичей. А еще рассказывали, будто он мог одним взглядом уничтожить любого врага. У меня есть и другие сведения о дядюшке Джулиене, и постепенно я сообщу вам остальное.
Неожиданно она бросила взгляд на Эрона, и он, как мне показалось, смущенно отвел взгляд. Уж не прочла ли она в его глазах будущее, подумалось мне. Быть может, она увидела в них, что досье Таламаски на Мэйфейрских ведьм поглотит жизнь Эрона точно так же, как Вампир Лестат поглотил мою.
Даже сейчас, негромко беседуя за столиком кафе с красивой и уверенной в себе женщиной, в которую превратилась та босоногая девочка, я пытался понять, что думает она о смерти Эрона.
Немощный старик официант принес заказанную бутылку темного рома «Сент-Джеймс», какой делают на Мартинике, и наполнил им стоявший перед Меррик маленький восьмигранный стакан из тяжелого стекла. Я уловил знакомый запах – и меня вновь захлестнули воспоминания. На этот раз не о нашем с ней знакомстве, а о совсем других временах.
Меррик осушила стакан так, словно в нем была простая вода. Впрочем, насколько я помню, она всегда пила ром именно так. Официант зашаркал обратно в подсобное помещение, а Меррик, опередив мой порыв, взялась за бутылку и снова наполнила свой стакан.
Скользнув языком по внутреннему краю губ, она вновь взглянула мне прямо в лицо. Огромные пытливые глаза смотрели очень внимательно.
– Помнишь, как мы вместе пили ром? – спросила Меррик с легким намеком на улыбку: волнение и напряжение пока не позволяли улыбке проявиться в полную силу. И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Вижу, что помнишь.
– Признаки есть, – возразил я. – Со временем ты их увидишь. Сначала тебе будет не по себе, потом ты начнешь испытывать опасения, но в конце концов привыкнешь. Поверь мне, я знаю, что говорю.
В первый момент она недоуменно приподняла брови, но тут же согласно кивнула и сделала еще один глоток рома. Я понимал, какое это для нее наслаждение. Конечно, выпивка не входила в число ежедневных занятий Меррик, но, когда случай все-таки выпадал, спиртное действительно доставляло моей красавице истинное удовольствие.
– Так много воспоминаний... – прошептал я.
Однако показалось чрезвычайно важным не погрузиться в них безоглядно, а сконцентрироваться на тех, которые подтверждали невинность Меррик и свидетельствовали о безоговорочном доверии между нами.
Эрон до конца жизни был ей предан, хотя редко говорил со мной об этом. Что она знала о трагедии, унесшей жизнь нашего друга (Эрон попал под колеса автомобиля, и водитель, сделавший это умышленно, скрылся с места происшествия)? Я к тому времени уже отдалился от Таламаски, от Эрона и вообще от жизни.
Подумать только, ведь мы с Эроном столько лет посвятили исследованиям и, казалось бы, должны были научиться обходить все несчастья. Кто бы мог предположить, что мы станем пленниками собственного призвания и нас ждет такой драматический поворот судьбы, который заставит отвернуться от дела, которому мы верой и правдой служили всю свою жизнь! Но разве не то же самое произошло с еще одним преданным агентом Таламаски, моей любимой ученицей Джесс Ривз?
Но тогда, когда Меррик была восхитительным ребенком, а я Верховным главой, не перестававшим ею восторгаться, у меня и в мыслях не было, что оставшиеся мне несколько лет смертной жизни готовят столь грандиозные перемены.
Почему я не извлек урок из истории Джесс? Она была моей ученицей в гораздо большей степени, чем Меррик, но вампиры завладели ею целиком и полностью.
Джесс прислала мне всего одно письмо, полное иносказаний и не представлявшее ценности ни для кого другого. Она прощалась со мной, давая понять, что мы с ней никогда больше не увидимся. Я не воспринял судьбу Джесс как предостережение. Подумал лишь, что для глубокого и серьезного изучения вампиров Джесс Ривз оказалась слишком молода.
Но все это позади. Сердечная боль утихла. Допущенные ошибки остались в прошлом. Моя смертная жизнь разбилась вдребезги, душа воспарила, но затем рухнула в пропасть. Сущность вампира безвозвратно уничтожила все достоинства человека, каким я когда-то был, не оставив мне ни малейшего повода для утешения. Джесс была одной из нас. Я знал ее тайны, равно как и то, что она отдалилась от меня навсегда.
Сейчас имело значение только одно: в ходе своих исследований Джесс мельком видела призрака, рассказ об этом призраке взволновал Луи и теперь не дает ему покоя. Вот почему я вынужден был обратиться к моей возлюбленной Меррик со столь необычной просьбой и умолять ее использовать все свои способности, чтобы вызвать призрак Клодии.
2
В кафе, кроме нас двоих, по-прежнему никого не было. Меррик задумчиво расправлялась с очередной щедрой порцией рома Взгляд ее неспешно блуждал по пыльному залу, а я наблюдал за ней и радовался неожиданной передышке.