Меррик

Райс Энн

Возле трюмо в чрезвычайно соблазнительной позе сидела молодая женщина, окутанная сигаретным дымом. Ее молодое и развитое тело было облачено только в тонкую белую хлопчатую рубаху, сквозь которую просвечивали полные груди с розовыми сосками и темная тень внизу живота.

Конечно, это была Меррик, но в то же время совсем другая личность.

Правой рукой она поднесла к губам сигарету, с небрежным видом бывалого курильщика глубоко затянулась и легко выдохнула.

Взглянув на меня, женщина удивленно приподняла брови, и ее губы растянулись

в прекрасной улыбке. Однако выражение ее лица было абсолютно чуждым для той Меррик, которую я успел узнать, и это само по себе внушало ужас. Ни одной талантливой актрисе не удалось бы так успешно перевоплотиться в кого-то другого. А что касается голоса, то он был низким, исполненным страсти.

Она поиграла пачкой, явно заимствованной из моей комнаты, и холодным, лишенным всяких чувств – если не считать легкой насмешки – голосом продолжила:

– Отличные сигареты, мистер Тальбот. Это ведь, кажется, «Ротманс»? Мэтью когда-то курил такие. Специально ездил за ними во французский квартал, потому что их нельзя было купить в ближайших лавчонках. Он курил до самой смерти.

– Кто вы? – спросил я.

Эрон молчал. Он предоставил мне возможность контролировать ситуацию, однако не ушел, а остался рядом.

– Не торопитесь, мистер Тальбот, – последовал нелюбезный ответ. – Задайте мне несколько вопросов. – Незнакомка еще сильнее оперлась левым локтем на трюмо, отчего рубаха на ней распахнулась, открыв взгляду полную грудь.

Глаза женщины ярко сверкали при свете установленных на трюмо ламп. Нам казалось, что мы видим перед собой совершенно другого человека, даже отдаленно не похожего на Меррик.

– Холодная Сандра? – спросил я.

Женщина зловеще расхохоталась, повергнув нас в шок, после чего тряхнула темной шевелюрой и снова глубоко затянулась.

– Она, наверное, никогда вам обо мне не рассказывала? – Таинственная посетительница перестала смеяться, а улыбка, по-прежнему игравшая на ее губах, была преисполнена злобы. – Девчонка всегда была ревнивой. Я ненавидела ее с того дня, как она родилась.

– Медовая Капля на Солнце, – спокойно произнес я.

Она кивнула и выдохнула дым.

– Это имя всегда мне нравилось. Надо же, она обо мне даже не заикнулась. Не думайте, мистер Тальбот, что я соглашусь с таким порядком вещей. Или мне следует называть вас Дэвид? Мне кажется, вам подходит это имя, знаете ли. Праведная, чистенькая жизнь и все такое прочее.

Потушив сигарету прямо о столик трюмо, она сразу же взяла следующую и прикурила от золотой зажигалки, которую я тоже забыл в своей комнате.

Перевернув зажигалку и выпустив кольцо дыма, женщина прочитала вслух надпись: «Дэвиду, моему спасителю, от Джошуа», бросила на меня сверкающий взгляд и улыбнулась.

Слова, которые она только что прочитала, ранили душу, но я решил не сдаваться, а потому просто стоял и смотрел на нее. Я понимал, что требуется время.

– Вы чертовски правы, – сказала она, – на это уйдет время. Мне тоже хочется частицу того, что получает она. Но поговорим

сейчас о другом. Джошуа – это ведь, кажется, ваш любовник? Вы были с ним любовниками, и он умер.

Пронзившая меня боль была нестерпимой, и, что бы я там ни говорил о собственной просвещенности, самопознании, меня привело в ужас то, что эти слова были высказаны в присутствии Эрона. Когда-то Джошуа был одним из нас.

Она рассмеялась чувственным низким смехом.

– Разумеется, вы и от женщин не откажетесь, если они достаточно молоды, – разве нет? – злобно прошипела она.

– Откуда ты взялась, Медовая Капля на Солнце? – возмутился я.

– Не называй ее по имени, – прошептал Эрон.

– Хороший совет, но сейчас он ни к чему. Я останусь здесь столько, сколько захочу. Поговорим все-таки о вас и об этом пареньке, Джошуа. Он вроде бы был совсем молоденький, когда вы...

– Прекрати! – рявкнул я.

– Не разговаривай с этим существом, Дэвид, – едва слышно произнес Эрон. – Каждое твое обращение придает ему силы.

Маленькая женщина, сидящая у трюмо, зашлась высоким пронзительным смехом, тряхнула головой и развернулась к нам всем корпусом. От резкого движения подол рубахи задрался еще выше, почти полностью открыв бедра.

– Я думаю, ему было около восемнадцати, – произнесла она, глядя на меня горящими глазами и отлепляя от губы сигарету. – А вот вы наверняка этого не знали, Дэвид. Вам просто захотелось заполучить его.

– Убирайся из тела Меррик, – сказал я. – Тебе там не место.

– Меррик моя сестра! – гневно вспыхнула дева. – Я буду делать с ней все, что захочу. Она сводила меня с ума с самой колыбели, всегда с легкостью узнавала, о чем я думаю, и во всеуслышание произносила мои мысли. Она упрекала меня во всех грехах и твердила, что я сама во всем виновата!

Женщина оскалилась и, не сводя с меня взгляда, подалась вперед.

– Ты выдаешь себя с головой, и сразу ясно, кто ты такая, – заметил я. – Или лучше сказать, какой ты была?

Внезапно она вскочила и свободной рукой одним движением смела со столика все флакончики и одну из ламп.

Зазвенело разбившееся стекло. Лампа с треском погасла. Ковер усыпали острые осколки, и комнату наполнил аромат стойких духов.

Она стояла перед нами, положив одну руку на бедро, а другую – с зажатой в пальцах сигаретой – подняв примерно на уровень лица. Потом бросила взгляд на флакончики.

– Да, она любит подобные штуки! – последовало замечание. – А ведь вам нравится то, что вы видите перед собой, правда, Дэвид? Она еще пока достаточно юная. В ней даже есть что-то от мальчишки, не так ли? Большая Нанэнн раскусила вас со всеми вашими желаниями. Я тоже вас раскусила.

Ее лицо, полное злобы, было тем не менее удивительно красивым.

– Разве не вы убили Джошуа? – тихо произнесла она, внезапно прищурившись, словно вглядываясь в мою душу. – Вы позволили ему отправиться в Гималаи... Вы знали, что это опасно, но так его любили, что не смогли запретить.