Меридий
Шрифт:
– Время назад, тогда вы уже все были здесь, мы потушили огонь так называемой революции и тогда мне казалось, что поступили мы правильно, лишив спичек детей, решивших, что мир строится за пару дней, а государство, лишенное инструментов войны, способно создать новую цивилизацию, будто к власти пришли не люди, а сам Создатель, творящий мир в течение недели. Думал я так до тех пор, покуда не узнал, кто стоял за всей этой затеей и каковы мотивы были их в этой войне. И чтобы развеять туман, мною же и сотканный, то скажу вам, что некоторых из них я знавал сам и шел с ними плечом к плечу по траншеям и улицам, укутанным в смрад смерти и страдания. И что с идеями они шли с теми же, что и ранее, рвясь в бой за независимость, свободу, право на счастливую и здоровую жизнь. А победив их, в этот раз будучи по ту сторону баррикад, я начал узнавать, что
– Твои тревоги небезосновательны, друг мой, – начал свой ответ Зердан Риц, – но и не обоснованные фундаментально. Как я знаю, свержением Тридцати занимались силы Верхнего города, аристократия, торговые и феодальные дома, запросившие помощи других государств, дабы остановить войну мирового масштаба, а тот огонь, что мы тушили вместе, был разведен лишь теми, кто всегда были недоволен своей жизнью, но которые и не стараются ее исправить, погруженные в свои страсти и всегда стремящиеся с голоду ухватить самый толстый кусок. Я слышал слухи о растущих в глубинах угрозах, но покуда мы не проведем расследование, слепо верить в них, разжигая панику, не следует. Ты знаешь мое отношение к Хинксайду и знаешь также, что к ним я сострадателен, как и к делам Хайхилла. Моя работа заключается в сохранении порядка в городе целиком наряду с движением прогресса, приостановленного вечной возней человеческих распрей. Я готов проявить любое сотрудничество, но не готов отвлекаться от основных целей, поставленных мне. Что скажут другие?
– Я и мой муж всегда придерживались концепции взаимопомощи, сострадания и стремились к миру. Наш дом готов продолжать помогать жителям Нижнего города, как и ранее, предоставляя поставки средств первой необходимости, спонсируя клиники и развивая торговлю с биржей труда. Проблема лишь в их недоверии. Они скорее пойдут за помощью к своим собратьям, нежели обратятся к нам, потому что в их сердцах таятся обида и недоверие, которые излечит только время. Мы искренне не знаем, что могло бы заставить их поверить в наше расположение. Наш бунт отличается от их восстания тем, что в их сердцах царит уверенность в нашей непричастности, будто всем всё равно на них, и оттого они вечно твердят о своей независимости, продолжая множить свои серые бизнесы, порождающие лишь больше зла и ненависти в их рядах, множащие несчастья и печали. Мы в затруднительном положение, ибо мягкие меры бездеятельны, а жесткие не принесут никакого успеха, но вижу я также, что и ожидание для нас слишком тревожно, так как мы не видим ничего дальше мостов, разделяющих нас. Слишком слабы мы для того, чтобы держать их под контролем, не выпуская из рук то, что нам удалость отстроить и уберечь, несмотря на технический регресс…
– Меры которого мы не снимем, уважаемые мною Кайндвиллы, покуда нами руководит разум и здравомыслие, – прервал мысль на ее зарождении Синар. – Мы знаем, куда это привело нас ранее, и догадываемся, что даже в правильных руках оно не будет орудием добра, но вскоре перерастет в инструментарий неудержимой власти. Хранилище не будет открыто.
– Как бы мне ни хотелось сказать «но», я не буду, ибо уважаю твое мнение и не пойду против него, даже будучи убежденной в нашем разумном подходе к их использованию. Раз ты видишь тень предательства в наших рядах, мы не прикоснемся ни к чему, что может быть использовано во зло.
– Благодарю вас, друзья
Эйген Грау вдумчиво вслушивался в их слова, стараясь найти верные мысли.
– Хм, сложный мы подняли вопрос в этот сладкий вечер, на который у меня были такие амбициозные планы! Могу понять вас всех, но можете ли вы понять сами себя, раз все мы находимся в информационном вакууме? Мое предложение лишь одно – собрать информацию и встретиться вновь на полном совете и принять совместное решение. Скажем так, сегодня у нас прелюдии перед большой компанией, а как вы знаете, я люблю истории, иначе бы не занимался хранением самой большой библиотеки во всем Леонвальде. Я займусь нашим вопросом, а вы пока что можете отдыхать, друзья. Синар, тебе требуется покой, твой разум сильнее твоего тела. Тайлис, присмотри за отцом. Давайте выпьем чаю и приступим каждый к своим обязанностям: к дисциплине, к миротворчеству, к поиску ответов и к покою.
Подняв пиалы, советники, сидящие в полумраке, освещенном бумажными фонарями, осушили свои пиалы и радушно распрощались. Лишь Синар после провода гостей мрачно уселся, вглядываясь в чистое сумрачное небо.
– Отец, чем ты опечален? Разве не этих слов ты ждал от них?
– Именно, что этих и ждал. Они заблуждаются, бродят во мраке своих предрассудков. Зердан слишком холоден, Кайндвиллы, как всегда, мягки и живут либо прошлым, либо туманным будущим, построенным на надеждах, которые никогда не будут оправданными, а Эйген, как всегда, юлит и видит во всем выгоду. Не хватаем им глубины души, свежего взгляда. Я чувствую, что надвигается большое зло, перед которым мы не устоим, ибо все они слепы и не видят пустоты под собственными ногами. Я предрекаю нам печальный конец, который есть ничто иное, как воля Целого. В их глазах нет того огня, что мог бы нас спасти.
– Отец, тебе нужно отдохнуть. Тяжкие думы измотали тебя. Я принесу лекарства.
– Конечно, милая. Спасибо, что была рядом. Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя, дочь моя.
– И я тебя люблю, папа. Отдыхай, я сейчас.
Всю ночь Синар Минамото спал дурно, видя вещие сновидения и кошмары, не дающие ему покоя, и лишь обеспокоенная Тайлис, бывшая рядом, успокаивала сердце старика, иногда открывающего глаза и видящего перед собой лицо любимой дочери.
Поздним вечером Лето и Дэнис прогуливались по глубинам района центрального Хинксайда.
– Кто это сделал, братан? Меня не было пару часов! – Дэнис возмущенно размахивал руками. – Если я их встречу, я вышибу им мозги!
– Спасибо, дорогой. Твои переживания бесценны, но я не уверен, что хотел бы твоего вмешательства в перепалку с этими дегенератами, – Лето пощупывал опухшую и лопнувшую губу, – это лишь царапина – они искали Лео.
– И что они от тебя-то хотели? Да и от него они че хотели вообще?
– Я не знаю. Говорили что-то про деньги, какой-то долг. Ты же знаешь, они не умеют говорить нормально. Я пытался побеседовать с ними, но они сразу дали мне в лицо. Блин, боюсь, как бы зуб не выпал – пошатывается.
– Ничего, будешь на меня похож, – он широко улыбнулся ему, обнажая отсутствие переднего зуба.
– Аха-ха-ха! Ну уж нет! Как-нибудь обойдусь, – его опечаленное лицо засияло покоем и небольшой радостью.
– Ничего, молодец, что пошел с нами! Мы тебя поднатаскаем так, что у них вообще шансов не будет! Вергес тебе покажет пару приемов – он нереально крутой мужик! Уж не знаю, откуда он всё это умеет, но сноровка у него впечатляющая.
– Я слышал, что он из Верхнего города сам ушел, а до этого служил там в каких-то войсках. Это всё, конечно, очень размыто было сказано, да и слухи в большинстве случаев всегда искажают правду.
– Слушай, раз уж мы тут собрались вместе тренироваться, ты бы не мог мне одолжение сделать… Ты не подумай, я ниче такого не удумал, да и вообще, мне неинтересно как бы в целом, но не знаю, как сказать.
– Говори как есть.
– Короче, можешь меня подтянуть немного в знаниях там, истории, таком вот всем, почитать, может, что. Я типа люблю своих ребят, вообще без сомнений или еще чего, но они же все так себе. Как сказать, не хотят ничего, сидят и занимаются черт знает чем, а ты вот хочешь добиться чего-то, умный парень! Вообще удивляюсь тебе! Я тоже не хочу заканчивать здесь жизнь или пойти вообще сидеть, как мои предки… Может, открою дело свое. Попаду в Верхний, поменяю что-нибудь в жизни, помогу кому-нить. Неудобно мне такое говорить. Короче, ты меня понял!