Мерецков
Шрифт:
Так что черная тень за незаконное убийство генерал-майора Гончарова падала и на Булганина. Но Николая Александровича Булганина в 1957 году пятнать было нельзя: он член Президиума ЦК КПСС, председатель Совета министров СССР, Маршал Советского Союза!..
Доля участия Мерецкова в решении судьбы Гончарова чисто номинальная: он только освободился из заключения, ему самому недавно чудом удалось избежать подобной участи, поэтому никакого влияния на «разборки» в 34-й армии он оказать не мог. Как представитель Ставки Кирилл Афанасьевич являлся скорее всего «зрителем», на которого был рассчитан эффект принимаемых жестких репрессивных мер, а не лицом, обладавшим на тот момент необходимой властью и способным реально повлиять на принятие решений о судьбах командования 34-й
Официальная реабилитация генералов Качанова и Гончарова произошла лишь в марте 1958 года, когда Булганина, примкнувшего к так называемой «антипартийной группе Молотова — Кагановича — Маленкова», исключили из высшего руководства страны.
ЛЕНИНГРАД В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ
Ответственное задание
Сталин выглядел постаревшим. Мерецков за время работы в Наркомате обороны (начальником Генштаба, заместителем наркома по боевой подготовке) десятки раз с ним встречался. Тогда казалось, годы не властны над вождем. Теперь же бросились в глаза многочисленные морщины, землистый цвет лица, усталый взгляд.
Мерецков прилетел в Москву с Северо-Западного фронта 17 сентября в середине дня, через час был принят генсеком. Сталин справился о положении на фронте. Кирилл Афанасьевич доложил, что оно улучшилось.
— Это хорошо, что положение стабилизировалось. Я вижу, вы вошли уже в курс дела, — сказал Сталин. — Хотим дать вам ответственное задание. Не возражаете?
Какие могли быть возражения…
Встречаясь со Сталиным, Мерецков, как он позже говорил, всегда был внутренне напряжен. Вместе с тем исключительно собран, что было вызвано сознанием важности дела, которое поручал генсек, и, естественно, огромной ответственностью за его выполнение.
На этот раз Мерецкову было приказано немедленно выехать на Ладожско-Онежский перешеек, в 7-ю армию Карельского фронта, которая с боями отступала на юг, к реке Свирь. Задача: помочь наладить оборону, ни в коем случае не допустить прорыва финнов к Волхову на соединение с немцами.
Командующий 7-й армией генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко во время Финской кампании служил под началом Мерецкова, возглавляя 50-й стрелковый корпус. Кирилл Афанасьевич ценил в Филиппе Даниловиче не только хорошего военачальника, но и умного человека, с легкой хитрецой и очень расчетливого. После финской ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Сталин знал Гореленко еще со времен Гражданской войны. Направляя Мерецкова в 7-ю армию, он сказал:
— Посмотрите, как идут дела у Гореленко. Вы знаете войска этой армии, ее командиров, а они знают вас. Помогите сове том. Если этого будет мало, разрешаю вступить в командование. Приказываю любым способом финнов остановить!..
Прибыв в Петрозаводск, где находился штаб армии, Мерецков перво-наперво ознакомился с тамошней обстановкой. События на этом участке развивались быстро.
Фронт был вытянут с севера на юг. Финские войска в Карелии, общее командование которыми осуществлял барон Карл Маннергейм, все время наступали. Они рассекли 7-ю армию на группы. В результате боев центр позиций армии глубоко выгнулся на восток. Находившиеся здесь соединения разделились на Южную группу, прикрывавшую устье реки Свирь, и Петрозаводскую. Третья группа была отрезана от основных сил, когда финны прорвались к Кондопоге. Она с большими потерями отошла на северо-восток, там и осталась под названием Медвежьегорской.
С Медвежьегорской группой из-за дальности расстояния (120 километров по Онежскому озеру) связь осуществлялась плохо. Радиостанций не хватало, они поступят в войска в нужном количестве гораздо позднее. Проводная связь между двумя другими группами грозила вот-вот прекратиться, так как финны выходили уже на берег Онежского озера в районе селения Шелтозеро.
Нужно было как можно скорее вывести Петрозаводскую группу из-под удара, передислоцировать ее на юг и там по реке Свирь организовать
Действовать следовало немедленно и решительно. Мерецков 24 сентября взял командование армией на себя, Гореленко стал заместителем нового командарма, начальник штаба генерал-майор А.Н. Крутиков остался на своем месте.
Энергично приступили к решению главной задачи — планомерному отводу войск. На левом фланге отход частей от Олонца на линию Свирьстрой — Лодейное Поле — Свирица осуществлялся более-менее спокойно. Этот фланг обеспечивался со стороны Ладожского озера действиями Ладожской военной флотилии.
С отводом правого фланга дело обстояло сложнее. Во-первых, здесь было большое расстояние: войскам предстояло оттягиваться на новый рубеж километров на сто пятьдесят. И во-вторых, делать это приходилось в ходе непрерывных и тяжелых боев.
Натиск финнов не только не ослабевал, но и еще более усилился. Маннергейм, согласовав свои действия с немцами, поставил задачу нанести 7-й армии два мощных удара. Один из них, по его расчетам, должен был привести к прорыву через Свирь на юго-запад и соединению с гитлеровцами у Волхова; другой — к прорыву на юго-восток и выходу через район озера Белое к Вологде. С этой целью против 7-й армии сначала были сосредоточены четыре дивизии и три бригады, а затем переброшены с Карельского перешейка одна немецкая, четыре финские дивизии и две егерские бригады. Теперь враг наступал силами девяти дивизий и пяти бригад, не считая ряда вспомогательных частей. Мерецков располагал четырьмя стрелковыми дивизиями, одной дивизией народных ополченцев и двумя отрядами из нескольких разрозненных полков.
7-я армия была зажата между двумя крупными водными бассейнами, фактически оказалась отрезанной от Карельского и Ленинградского фронтов и выполняла самостоятельную оперативную задачу, получая указания напрямую из Москвы. В этой связи 25 сентября она была переименована в 7-ю Отдельную армию с подчинением непосредственно Верховному главнокомандующему.
Перегруппировка и отход войск армии происходили сложно. Напиравшего вдвое превосходящего по силам врага, казалось, остановить не было никакой возможности.
В конце сентября противник вплотную приблизился к Петрозаводску, охватил его клещами, и 2 октября город пришлось оставить.
Член Военного совета Карельского фронта Г.Н. Куприянов рассказал, каким достался финнам Петрозаводск. В город, охваченный пожаром, вошли три финские дивизии. Он был совершенно пуст. Все население, все оборудование промышленных предприятий, запасы сырья, продовольствия, товары со складов и магазинов были эвакуированы.
Со взятием столицы Карелии по всей Финляндии прошли торжества. За этот успех командовавший Северной группой войск генерал-лейтенант Хейнрсихс получил звание пехотного генерала. На оккупированных территориях многие карельские населенные пункты были переименованы на финский манер. Сам Петрозаводск назвали Яанислислина — «Онежская крепость». Правда, вскоре по приказу Маннергейма городу вернули прежнее название. Дело не в том, что маршал был против аннексии Карелии, он и в 1919-м, и в 1941 году несколько раз клялся, что не вложит меч в ножны, пока Карелия не станет финской. На Маннергейма произвела впечатление нота британского правительства от 22 сентября 1941 года, в которой содержалось требование об отводе финских войск на границу 1939 года и предупреждение, что при дальнейшем продвижении вглубь России британское правительство будет вынуждено признать Финляндию противником как в ходе войны, так и при заключении мира. Кроме того, маршалу явно не нравилось, что переименованиями в Карелии занялась гражданская финская администрация, и в верхах шла большая драка между военными и гражданскими за право управлять Карелией. Военные вскоре победили и создали в Петрозаводске соответствующий орган — «Военное управление Восточной Карелии». В Карелии был установлен жестокий оккупационный режим. Вокруг Петрозаводска финны построили семь концентрационных лагерей, куда заключали не только военнопленных и партизан, но и этнических русских…