Мерецков
Шрифт:
Семен Михайлович и Климент Ефремович поочередно жали всем руки, улыбались. Завязался разговор.
Кирилл впоследствии с теплотой воспоминал этот эпизод первого знакомства с двумя прославленными героями Гражданской войны. С ними, с Буденным и особенно с Ворошиловым, ему многие годы придется работать в аппарате Наркомата обороны и на фронтах Великой Отечественной войны…
Мерецкова назначили в 4-ю кавалерийскую дивизию Д.Д. Коротчаева помощником начальника штаба по разведке. Другой помощник ведал оперативной работой.
Азы разведработы Кирилл проходил в академии. Но это были именно
Начальник штаба дивизии И.Д. Косогов коротко проинструктировал Мерецкова: первое — собирать данные о противнике, анализировать и ежедневно докладывать ему; второе — составлять проекты дивизионных донесений в штаб армии.
В целом разведка в Конармии была поставлена неплохо. Однако, как позже увидит Кирилл, о новом противнике — польских войсках — она знала мало. Складывалось впечатление, что сам начальник разведотдела армии И.С. Строило не имеет достаточных сведений о реальном неприятеле. В дивизию в самых общих чертах поступали сообщения из штаба фронта: против 1-й Конной стоят пехотные части 2-й польской армии, кавалерийская дивизия Карницкого и отряды атамана Куровского.
Когда разведгруппы 4-й дивизии прощупали переднюю линию польских войск, то оказалось, что регулярных частей противника там нет, только одни бандитские группы Куровского. Кирилл не понимал, почему, официально воюя с частями польской армии, дивизия фактически натыкается всюду на банды Куровского. Позднее выяснилось, что поляки выставили их по всей линии фронта как заслон. О силах своих хозяев бандиты ничего толком не знали, да и воевали кое-как. Набранные в основном из всякого сброда, они относились к числу тех, кто годом раньше именовал себя «зелеными», а теперь окончательно скатился в лагерь контрреволюции.
В конце мая дивизия прорвала бандитский заслон и вступила в соприкосновение с настоящими солдатами Пилсудского. И тут сразу продвижение ее замедлилось. Поляки умело строили оборону, которая лихим буденновцам нередко была не по зубам.
— Слушай, разведка, — говорил раздраженно Мерецкову начштаба, — где твои глаза? Мы — конница. Наша работа — прорваться на фланге, ударить по тылам, атаковать огнем и клинком, применяя маневр на вольном просторе, а не тянуть дивизию на проволочные заграждения. Ищи обход!
Кирилл и сам видел, что бойцы зачастую воюют не по-кавалерийски. Они вынуждены спешиваться, чтобы преодолеть разнообразные оборонительные препятствия. В такой ситуации пробить брешь в линии фронта и устремиться в нее конным строем довольно сложно. Нужно искать обход укреплений. Но где его найти? Немногочисленные пленные в один голос твердили, что всюду одно и то же. Разведотряды, куда бы Мерецков ни направлял их, натыкались на плотный артиллерийско-пулеметно-ружейный огонь и глубоко эшелонированные позиции.
Такие же проблемы были и в соседних дивизиях: в 6-й С.К. Тимошенко, в 11-й Ф.М. Морозова и в 14-й А.Я. Пархоменко. Там конники тоже не могли преодолеть глубоко эшелонированную оборону противника и найти подходящее место для прорыва.
Кириллу приходила мысли, что здесь, на Западе, совершенно иные условия
Кирилл размышлял: «Поляки строят свою защиту в виде своеобразного сплошного щита. В таком случае, может быть, лучше отказаться от линейных фронтальных атак… Но что тогда делать? Если обхода не найти, то надо установить наиболее слабое место в обороне врага, собрать силы в крупную группировку и ударить в это место. Наверняка будет пробит коридор… И через него уйти в рейд, а там громить вражеские тылы…»
Мерецков поделился своими соображениями с Косоговым, затем с начальником разведывательного отдела армии Строило. Они их одобрили и доложили командарму.
В это время Тухачевский развернул широкое наступление на позиции поляков значительными силами: двенадцатью пехотными дивизиями. Вначале добился заметного успеха, но в последующем противник перехватил инициативу. 1 июня 4-я и части 1-й польских армий перешли в контрнаступление против 15-й советской армии. Нужно было ослабить давление белополяков на Западный фронт. Была поставлена задача Егорову. Эффективно это могла сделать Конармия. И она это сделала.
5 июня 1-я Конная Буденного, нащупав слабое место в польской обороне, прорвала фронт на участке Самгородок — Снежна и вышла в тыл противника, угрожая Бердичеву и Житомиру. Спустя два дня она с налету овладела ими, вызвав поспешный отход всех сил 2-й и 3-й польских армий.
Однако 15-я армия Корка не сумела справиться с насевшими на нее 4-й армией генерала Станислава Шептицкого и 1-й армией генерала Стефана Маевского. К 8 июня они нанесли ей тяжелое поражение: было убито, ранено и пленено более 12 тысяч красноармейцев.
На Юго-Западном фронте ситуация улучшилась. 10 июня 3-я польская армия генерала Рыдз-Смиглы, опасаясь окружения, оставила Киев и двинулась в район Мазовии. Через два дня 1-я Конная вступила в Киев.
Описывая в мемуарах боевые события того времени, Мерецков рассказывает, что в ходе рейда по вражеским тылам начальник штаба ставил перед ним все новые задачи, требуя разведки в направлении то Радомысля, то Коростеня, то Новограда-Волынского, то Шепетовки, то Бердичева, иными словами — во все стороны. Дивизия некоторое время стояла на одном месте по причине отсутствия связи со штабом фронта, а перспективных задач и примерного плана действий на такие случаи не имелось…
После восстановления связи пришел приказ: 4-й дивизии совместно с 14-й дивизией двинуться на Радомысль, чтобы затем резко повернуть на северо-запад и ударить по вражеской группировке в районе Коростеня. Дивизии поведет Ворошилов. Таким образом, армия временно разделилась.
Ночью неподалеку от Коростеня отдыхавших от марша буденновцев атаковали скрытно подобравшиеся поляки. Дежурным по штабу был Мерецков. Он незамедлительно объявил боевую тревогу и разбудил Ворошилова. Член РВС армии тотчас бросил бригады в контратаку. Завязались напряженные бои. Они длились в течение суток с переменным успехом. В конце концов враг был отброшен. В одной из схваток с польскими уланами Мерецков был ранен.