Мерцающие врата
Шрифт:
— Твой чемодан в багажнике, — ответила тетя Грейс на вопрос, который я как раз собиралась задать. Она завела машину, и мы поехали.
Мост через ров был узким. Всего две полосы движения. Ограждение показалось мне хлипким и каким-то ненадежным. Может быть, оттого, что черная густая вода внизу источала такую опасность, что у меня мурашки забегали по всему телу.
Я постаралась не смотреть на воду. Я повернула голову назад и с некоторой тоской взглянула на удаляющиеся ворота пропускного пункта — границу Авалона с Реальным миром. В глубине души я уже жалела, что сбежала от
Меня затошнило, по телу прошла волна. Зрение помутнело, все стало каким-то нереальным и поплыло перед глазами. Я быстро отвернулась от окна и села так, чтобы смотреть прямо.
— Что-то не так? — спросила Грейс.
Я помотала головой и проглотила комок, подступивший к горлу.
— Да нет, просто самолет, стресс, кажется, меня немного укачало.
Интересно, как ей понравится, если меня стошнит в ее новенькой ароматной машинке? Готова поклясться, она не осталась бы равнодушной.
— Что вы имели в виду, когда сказали, что отец нездоров? — спросила я, как только меня перестало мутить.
— У него небольшие проблемы… с законом. Так, кажется, вы это называете. — «Мерседес» начал мягко подниматься в гору по дороге-серпантину. — Но не волнуйся. Все прояснится в течение одного-двух дней. А пока его нет дома, я сама позабочусь о тебе.
— Где он?
Грейс поджала губы и задумалась, прежде чем ответить:
— Что ж, ладно. Раз ты считаешь, что должна это знать, — сказала она таким тоном, словно я упрашивала ее сказать мне об этом несколько часов подряд, — твой отец в тюрьме.
Я ахнула. Небрежно держа одну руку на руле, Грейс другой рукой похлопала меня по коленке. Я едва удержалась, чтоб не дернуться в сторону.
— Это просто недоразумение, — сказала она, изображая сочувствие. — Завтра он встретится с Консулом, самое позднее — послезавтра, и его, разумеется, освободят.
Итак, мой отец в тюрьме. Я представляла себе кучу неприятностей, которые могут поджидать меня в Авалоне, но уж к такому-то никак не была готова. Я невольно погладила камею, висящую у меня на шее, нервно перебирая пальцами ее лепестки. Грейс проследила взглядом за моим жестом и снова поджала губы. Так или иначе, я опустила руку.
У меня на языке крутились тысячи вопросов, но Грейс уже въезжала на крошечную парковку, рассчитанную на полдюжины машин, не больше. Прежде чем я успела хоть о чем-то ее спросить, она уже вылезла из машины и открыла багажник. И снова мне показалось, что это было не случайно.
Но сейчас я слишком устала, чтобы беспокоиться на эту тему. Вот высплюсь, почувствую себя не такой разбитой со всем этим переездом, и мы сядем рядышком с милой тетушкой и поговорим по душам. Вот тогда она мне и объяснит, что случилось с моим отцом. Расскажет, как он оказался в тюрьме. И что это за Консул, с которым у него будет встреча. С опозданием я подумала, что надо было побольше почитать о политической системе Авалона. Все, что я помнила с уроков обществознания, — это то, что
Грейс открыла багажник, но выгружать тяжести предоставила мне. Я, конечно, была рада, что мой чемодан на колесиках. Не говоря мне ни слова, она повела меня вниз по улице, вымощенной булыжником. Колесики, как известно, не очень хорошо едут по булыжникам, и я прилагала все силы, чтобы мой чемодан не перевернулся или не завалился набок. И чтобы мелкие камушки не застряли между колесиками, и чтобы не вляпаться в лошадиный навоз, запах которого навязчиво витал в воздухе.
Должно быть, я состроила недовольную гримасу, потому что Грейс впервые с момента нашего знакомства добровольно решила просветить меня на счет чего бы то ни было.
— Двигатели внутреннего сгорания не работают в Волшебном мире, — пояснила она, — и те, кто путешествует из Авалона в Волшебный мир и обратно, вынуждены ездить на лошадях. Так что ты увидишь здесь гораздо больше лошадей, чем в других городах.
Должно быть, это было страшно интересно, и я, разумеется, должна была таращиться по сторонам с отвисшей от восхищения челюстью. Однако смена временного пояса после перелета и борьба, которую я вела с собственным чемоданом, сделали свое дело. Мне было плевать.
Какое же я испытала облегчение, когда мы наконец остановились перед живописным кирпичным зданием. В нем было три этажа, оно был весьма узким, но старомодные окна со свинцовыми стеклами и цветочными горшками, в которых росли белые розы, придавали дому уютный вид.
Тетя Грейс пошептала-пошептала — и послышалось, как щелкнул замок. Дверь открылась, хотя никто к ней не прикасался.
«Заклинание», — пронеслось у меня в голове. Но даже тут у меня не хватило сил изумиться должным образом. Я устала и была в плохом настроении.
Оглядеться и рассмотреть, как выглядит дом изнутри, я толком не успела, потому что Грейс сразу же провела меня на третий этаж. И нет, она не предложила мне помочь поднять чемодан вверх по деревянной лестнице, через два пролета.
— Ну, вот мы и пришли, — сказала она, распахивая первую дверь на самом верху лестницы.
Я перетащила свой багаж через порог и с облегчением опустила его на пол. Уфф, наконец-то! Я огляделась. Комната была милой, но мой взгляд тут же приковало то, что занимало большую ее часть, — огромная двуспальная кровать. Она казалась мягкой и словно манила поскорее прилечь. Никогда еще постель не казалась мне столь желанной.
Грейс улыбнулась, когда я непроизвольно зевнула.
— Я пойду, а ты тут отдыхай пока, — сказала она. — Вон там — ванная и туалет.
Она указала на закрытую дверь в противоположном конце комнаты.
— Спасибо, — сказала я, с трудом заставляя себя выдавить хоть одно вежливое слово. Я шагнула к кровати. Наверное, надо бы распаковать туалетные принадлежности и хотя бы почистить зубы, прежде чем рухнуть спать, но усталость была просто невыносимой.
— Спи спокойно, дорогая, — сказала Грейс, дверь за ней затворилась, и я осталась одна.