Меняя формат Судьбы

Алюшина Татьяна Александровна

– Договорились, – согласилась Даша и, попрощавшись и отключив звонок, распорядилась: – Мам, собирайся и одевай Павлушу. Мы уезжаем.

– Согласна, – поддержала решение дочери Лидия Григорьевна и напомнила: – Возьми у Игоря Васильевича дождевики, я его спросила, он сказал, что есть у него.

Антон хоть и высказал свои сомнения насчёт поездки – далеко, а на дорогах сейчас уже творится чёрт знает что, завалы всякие и вода ручьями, а дальше будет только хуже, – но, сдавшись под напором Дарьи и распоряжением отца, в итоге согласился

всё же отвезти их в медцентр.

Сложности начались, как только они отъехали от дома: как и предсказывала Дарья, уровень воды, текущей по их улице, за какие-то пятнадцать минут, прошедших с момента появления в доме Игоря Васильевича до их отъезда, поднялся сантиметров на пятнадцать. Её стремительный, бурлящий грязный поток, вспенивавшийся коричневыми бурунами, зажатый между домами и заборами, нёсся вниз по улице, по ходу затапливая всё, что находилось ниже его уровня. И увидеть, что находится под этой грязно-чёрной водой, не было никакой возможности, потому любая фигня на дороге: тяжёлая ветка, камни, яма, кусок железки или открытый люк – могла стать причиной серьёзной аварии.

Антон вёл машину очень осторожно, то и дело бросая на Дарью, сидевшую рядом с ним на переднем пассажирском сиденье, многозначительные взгляды, усиливая эффект своих сомнений и недовольства картинно-показательными вздохами.

Все эти его невербальные посылы Дарья прекрасно считывала, но реагировать не собиралась: во-первых, не до его настроений и недовольств ей было, а во-вторых, увидев этот грязно-коричневый бурлящий поток, только разгонявшийся и набиравший мощь, подтверждавший все её опасения, Дашка сожалела лишь о том, что не покинула дом раньше.

Когда они выехали на поворот, за которым открывался вид на реку, вернее, на то, во что превратилась тихая, мирная речка, и перегородившее её русло рухнувшее дерево, насобиравшее накиданного на него бурлящим потоком всякого мусора, Антон, ошарашенный картиной того, как с шипением и брызгами, разбиваясь об эту плотину, переливается через неё вода, обещая в самое ближайшее время поглотить эту «баррикаду», покрутив ошарашенно головой, выкатил решительное заявление:

– Извините, Дарья, но до медцентра я вас не повезу. Видите, что творится, дом через час-два затопит, верняк. Надо отцу помочь срочно вещи перетаскивать.

– И что, вы нас прямо вот здесь и высадите? – холодно спросила его с заднего сиденья Лидия Григорьевна.

– Ну зачем здесь, ну что вы, – немного стушевался Антон, – я вас до остановки наверху довезу. Такси вызовите, да и общественный транспорт пока ещё ходит, – предпринял он попытку их ободрить.

«Ну да, ну да…» – подумала про себя язвительно Дарья и вздохнула мысленно: вот же засада, и с этим домом им не повезло, причём в полном смысле слова: катастрофически.

Ладно, не время рефлексировать, одёрнула себя Дарья: она потом разберётся со всей этой фигнёй и тотальной невезухой, навалившейся на них в этом

городе. Сейчас надо сосредоточиться на основной и главной задаче – обезопасить родных!

– Нет, Антон Игоревич, – остудила его желания и горячие порывы скинуть их со своей ответственности Дарья отстранённым, замораживающим тоном, – на этой остановке вы нас не высадите. Она открытая, и в ней нет никакой возможности спрятаться от дождя и ветра. Вы довезёте нас до остановки наверху района, которая рядом с магазином у поворота на трассу. Вероятность, что туда приедет такси, гораздо выше, чем здесь, внизу города. К тому же там капитальное строение, закрытое с трёх сторон.

– Хорошо, – согласился мужик, не став спорить.

Ни хрена никакое такси никуда и ниоткуда не вызывалось, Дарья только потратила драгоценные пятнадцать минут, наяривая по всем телефонам операторов разных таксопарков после того, как Антон их высадил и, стремительно развернувшись, нарушая все правила дорожного движения, уехал, даже не попрощавшись.

Остановка, которую выбрала в качестве «перевалочной базы» Дарья, была основательной: с бетонными стенами и крышей, выступавшей далеко вперёд задранным кверху козырьком, – такой промышленный дизайн прошлого века.

Собственно, потому-то именно эту остановку она и выбрала. Ну и рядом магазинчик, который, на удивление, ещё работал. Вернее, был открыт, но продавщицы и, видимо, хозяин занимались тем, что заколачивали стёкла магазина кусками фанеры.

«Ну да, а раньше это сделать, скажем, ещё утром, прислушавшись к прогнозам и предупреждениям по всем местным медиа, не судьба была», – с сарказмом подумалось Дарье в русле темы извечной человеческой безалаберности, когда громкий стук молотков отвлёк её на пару мгновений от бесполезных попыток вызвать такси.

– Павлуш, ты не замёрз? – тревожно посмотрела Даша на сына, закутанного поверх одежды в обрезанный на скорую руку ножницами дождевик взрослого размера.

– Не, мам, тут не дует… – призадумался и внёс уточнение: – Почти, и дождик сюда не заливает.

– Ладно, – удовлетворившись ответом сына, вздохнула Дарья решительно. – Тогда пойдём другим путём.

И набрала номер Любови Андреевны.

– Дарья Романовна, вы уже выехали? – ответив после первого же гудка, спросила заведующая.

– Мы выехали, – подтвердила Дарья и, вздохнув печально, вынужденно разочаровала хорошего человека: – Но не доехали. Стоим на остановке, – она назвала улицу и место, где они застряли. – Вы могли бы прислать за нами сюда машину?

– Конечно, конечно, Дарья Романовна, – заверила её Любовь Андреевна, – я сейчас же отправлю за вами наш автомобиль. – И пообещала: – Как только он поедет, я вам сразу перезвоню.

Минуты ожидания тянулись, буря заметно наращивала мощь, и Дарья с мамой и Павлушей сместились в один из углов остановочного сооружения, в котором меньше всего поддувало.