Менялы

Хейли Артур

Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, затем подошел к окну и задернул шторы. Нащупал выключатель и включил свет.

Квартирка была небольшая, рассчитанная на одного человека — единственная комната была поделена на несколько уголков различного предназначения. Пространство, отведенное под гостиную, занимали диван, кресло, портативный телевизор и столик для еды. Кровать была отделена перегородкой, кухонька — раздвижной дверью. Еще одна дверь вела в ванную, другая — в кладовку. Все было чисто прибрано. Несколько книжных полок и репродукций в рамах создавали

некую личностную атмосферу.

Не теряя времени, Уэйнрайт приступил к тщательному обыску.

За незаконные действия, которые он совершал в тот вечер одно за другим, Уэйнрайта мучили угрызения совести. Ему никак не удавалось от них освободиться. Нолан Уэйнрайт осознавал, что попирает собственные моральные принципы. Но его подстегивала ярость. Ярость и злость на себя за то, что четыре дня назад он поступил как подлец.

Даже сейчас он видел перед собой полные мольбы глаза девушки-пуэрториканки. Но он отринул от себя эту мольбу, отринул с презрением, а потом прочел презрение и в её взгляде.

Это воспоминание и досада на то, что он позволил Майлзу Истину одурачить себя, придавало Уэйнрайту решимости — он должен во что бы то ни стало вывести Истина на чистую воду, пусть даже преступая закон.

А потому он методично, по всем правилам, продолжал обыск, будучи уверенным, что неминуемо наткнется на улики, если таковые существуют.

Спустя полчаса неосмотренных потайных мест почти не осталось. Он проверил кухонные шкафы и выдвижные ящики, ощупал мебель, перерыл чемоданы, заглянул под картины на стенах и снял заднюю стенку телевизора. Он пролистал книги, отметив, что целая полка была посвящена истории денежного обращения — он как-то слышал, что Истин этим увлекается. Кроме книг, здесь была папка с рисунками и фотографиями старинных монет и банкнот. Однако никаких следов преступления не было и в помине. Наконец он сдвинул в угол мебель и скатал ковер в импровизированной гостиной. Затем с помощью фонарика принялся осматривать каждый дюйм пола.

Без фонарика он бы не заметил аккуратно выпиленную дощечку, которую выдавали две почти невидимые белесые полоски. Он осторожно вынул этот кусок доски — под ним были спрятаны небольшая черная общая тетрадь и пачка денег двадцатидолларовыми купюрами.

Уэйнрайт быстро вставил дощечку на место, расправил ковер и расставил мебель.

Он пересчитал деньги — сумма составляла шесть тысяч долларов. Затем он быстро пролистал общую тетрадь и присвистнул от удивления — здесь были записи ставок пари.

Он положил тетрадь и деньги на столик перед диваном.

Уэйнрайт не ожидал, что найдет деньги. Сомнений быть не могло — это те самые шесть тысяч долларов, однако странно, что Истин до сих пор их не обменял или не положил на какой-нибудь счет. Опыт полицейского научил его тому, что преступники порой вели себя глупо и непредсказуемо. Пример тому он увидел сейчас.

Оставалось выяснить, как Истин вынес деньги из банка.

Уэйнрайт оглядел квартиру и выключил свет. Он приоткрыл шторы, поудобнее устроился на диване и стал ждать.

Он почти задремал, когда его разбудил звук

вставляемого в замок ключа. Он подался вперед. Светящиеся стрелки часов показывали начало первого.

Хлопнула дверь, и Уэйнрайт услышал, как Истин шарит по стене в поисках выключателя. Вспыхнул свет.

Истин сразу увидел Уэйнрайта и от удивления потерял дар речи. Он попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова.

Уэйнрайт встал, глаза его метали молнии.

— Сколько ты сегодня наворовал? — Он словно полоснул Истина ножом.

И прежде чем тот успел опомниться, Уэйнрайт схватил его за лацканы пальто и с силой толкнул на диван.

Когда изумление уступило место возмущению, парень полушепотом произнес:

— Кто позволил вам войти? Какого черта вы… — Тут он осекся, так как взгляд его упал на тетрадь и на стопку денег.

— Вот именно, — отрезал Уэйнрайт. — Я пришел изъять принадлежащие банку деньги или по крайней мере то, что от них осталось. — Он указал на пачку банкнот на столике. — Мы уже знаем, что это те самые деньги, которые ты украл в среду. Тебе небезынтересно будет узнать, что и про «забытые» вклады, и про все остальное нам тоже известно.

Потрясенный Майлз Истин смотрел на Уэйнрайта остекленевшими глазами. Он содрогнулся всем телом. Затем опустил голову и закрыл лицо руками.

— Нечего разыгрывать этот спектакль! — Уэйнрайт оторвал руки Истина от лица и задрал ему голову, помня при этом свое обещание фэбээровцам. Истин должен остаться цел и невредим. — Нам предстоит разговор, так что давай начнем.

— А как насчет тайм-аута? — взмолился Истин. — Хоть минуту на размышление?

— И думать забудь!

Уэйнрайт вовсе не намеревался дать Истину время для раздумий. Малый был не дурак и мог смекнуть, что самый лучший выход для него — помалкивать. Шеф службы безопасности понимал, что в данный момент обладает двумя преимуществами. Первое — он застиг Майлза Истина врасплох, второе — он играл без правил.

Если бы здесь были агенты ФБР, они бы непременно просветили Истина насчет его законных прав — не отвечать на вопросы и пригласить адвоката. Уэйнрайт же действовал уже не как полицейский, развязав себе таким образом руки.

Перед шефом службы безопасности стояла одна задача — добиться доказательств того, что кража шести тысяч долларов была совершена Майлзом Истином. Другими словами, ему нужны были письменные показания Майлза.

Он сел напротив Истина, сверля его глазами.

— Может получиться долго и трудно, а может — быстро и легко.

Ответа не последовало, тогда Уэйнрайт взял со стола тетрадь и открыл её.

— Давай начнем с этого. — Он ткнул пальцем в список сумм и дат — напротив каждой записи стояла зашифрованная цифра. — Это ставки. Верно?

Истин безразлично кивнул.

— Вот это — что такое?

Майлз Истин пробормотал, что он поставил двести пятьдесят долларов на футбольный матч между командами «Техас» и «Нотр-Дам». Он ставил на «Нотр-Дам». Выиграл «Техас».

— А это?

Еще один футбольный матч. Еще один проигрыш.