Шрифт:
Annotation
Выкладываю рассказ. Он имеет название: МЕНЯ ЗОВУТ... и подзаголовок: (рассказ о политике) - О чем, о чем???
– спросите вы. - О ком, о ком???
– спросите вы. Ответ будет одинаков на оба вопроса: о политике. Гарантирую, что ни один человек, прочитавший рассказ (и не прочитавший тоже), не поменяет под его воздействием свои политические, религиозные, моральные взгляды и предпочтения.
О'Санчес
О'Санчес
О"САНЧЕС
МЕНЯ ЗОВУТ...
Если бы я был истина, я бы держался подальше от своих оппонентов. Но, увы, эта возможность недоступна мне, равно как и любому другому руководителю высшего ранга - демократ он там, тиран, либерал, все едино: приходится изо дня в день предметно общаться с несогласными, дома и на геополитическом уровне, оспаривать чужое чувство правоты, отстаивать свое. И внутри себя, глубоко-глубоко, понимать самую главную истину в спорах и борениях: увильнуть некуда, перекладывать ответственность не на кого: ты последняя инстанция! Ты - и Власть: один на один.
Однажды меня спросили: насколько я открыт в беседах со своим духовником?
Ну, и вопросик! В каких беседах, на исповеди, что ли?
То есть, одним махом предполагается, что в моем окружении наличествует постоянный духовник, и что я усердный прихожанин-христианин, и что время от времени я исповедуюсь в поступках своих и грехах своих... Что ж, вопрос любопытный и естественный, хотя и с подковыркой.
Да, как и у любого нормального человека, у меня есть личная жизнь, есть право на личную жизнь, и неотъемлемое, пусть и усеченное, в сравнении с обычными гражданами, право на собственное жизненное пространство! Стало быть, имеется и духовная составляющая этой личной "территории" моего Я, со всеми втекающими и вытекающими. В то же время, безусловная данность состоит и в том, что ваш покорный слуга - человек публичный, то есть, не сам по себе, а руководитель одного из влиятельнейших государств мира. Отсюда следует вывод, даже два вывода:
– во-первых, мои откровения слишком много "весят", поскольку принадлежат не только мне одному, они влияют на судьбы огромного, многомиллионного количества людей; то есть, я не имею права, юридического и морального, разбрасываться сокровенной информацией, "сливать" ее для всех желающих.
– во-вторых, граждане всех стран мира имеют полное и неотъемлемое право спрашивать, интересоваться, предполагать, домысливать, даже выведывать, все, что им заблагорассудится, если это не противоречит совести и закону!..
Диалектика.
Что ж, постараюсь ответить в рамках мною же допустимого.
Считается, что священник Тихон Шевкунов - и есть мой духовник, доверенное лицо, которому я, на правах верующего человека, время от времени исповедуюсь и получаю (либо не получаю) отпущение грехам своим.
Он это или другой священник?
– с точки зрения греха и морали, имена и фамилии здесь абсолютно не важны. Согласны?
Тем не менее, предположим, что да, есть некий святой отец, готовый принять исповедь мою, и что существует моя потребность в исповеди. Насколько должна быть откровенна эта исповедь и насколько полна?..
Возьмем быка за рога и первыми же словами проясним главный момент, который, как я понимаю, больше всего интересует вопрошающих.
Я высший носитель секретов и тайн Государства Российского, и категорически не имею права, даже под угрозой спасения души, такие сведения выносить за пределы своего рабочего пространства! Господь и без меня провидит тайны сии, поэтому нет нужды обременять ими святых отцов, исповедям моим внимающих...
Не по-христиански цинично?.. А на мой взгляд - нисколько! Нет в моем ответе следов цинизма и лицемерия. Полагаю - и я абсолютно в том уверен!
– что все мои коллеги в мировом политическом космосе, вчера, сегодня и завтра, целиком и полностью разделяют мою точку зрения на этот счет, и с нею согласны, словом и делом. Впрочем, не так давно руководительница Южной Кореи сделала в этих и иных вопросах исключение для своей духовной подруги-наставницы - ну, и где она сейчас!?
Теперь о моей позиции по вопросам вероисповедания. Затронута очень, очень и очень непростая тема, я много над нею размышлял, не устаю думать и сейчас. Свободного времени в моей жизни президентской или, там, в прошлой премьерской - весьма немного, но часть ее обязательно посвящаю раздумьям, поискам ответов на так называемые "вечные вопросы". Уважительно, внимательно, вовсе не обязательно соглашаясь с прочитанным, отношусь к философским трудам Ильина, Зиновьева, самостоятельно пытаюсь в чем-то разобраться...
Я рос и вырос нормальным советским человеком, был пионером, комсомольцем, членом партии. Искренне верил в идеалы коммунизма, несмотря на всем очевидные нарывы и язвы, "украшающие" нашу советскую окружающую действительность. Верил долго, упорно - и проживая в кошмарной коммуналке на Басковом12, и позже, в благополучной ГДР, где служебная и личная жизнь складывались у меня весьма неплохо... Там, правда, убежденность в правильности выбранного страной "коммунистического" пути дала серьезные трещины.
Матушка моя всю жизнь искренне и глубоко исповедовала православие, а нам с отцом, членам КПСС, вера в бога была не положена. Сейчас у КПРФ, у современных коммунистов, с этим попроще, насколько я понимаю, и с верой, и с офшорами, а тогда ни в коем случае: хранить на груди одновременно партбилет, миллиард и освященный крест - это извините! Аморально бы выглядело с любой нравственной позиции.
Но пришла перестройка, за нею развал Советского Союза... Однажды, в начале девяностых, уже не будучи коммунистом, я надел крестик, мамой сохраненный, с которым я еще во младенчестве крещение принял, и с тех пор не снимаю. Увы, я не могу назвать себя усердным прихожанином, или глубоко, до истовости, верующим человеком, а тем более праведником, исполненным святости, но!..
Был коммунист - и что взамен?
Я, вы, мы все, большинство граждан СССР утратили государство, в котором прожили всю жизнь, пусть не всегда радостную, но и отнюдь не такую уж убогую и беспросветную... Жили, радовались, горевали, мечтали - и вдруг н-на тебе! Огромная, жестокая утрата. Мы потеряли гражданскую идентификацию, всем обществом без подготовки и с головой окунулись в некий новый жизненный омут, где оказались размыты и ниспровергнуты все прежние представления об идеалах, о фундаментальных ценностях духовных, о добре и зле... Я уж не говорю о бытовой разрухе.