Меня зовут Сол

Китсон Мик

В аптечке у меня лежали пластыри, йод, вата, два эластичных бинта, булавки, антисептический крем, ножницы и какие-то антидепрессанты. Я подумала, что они могут пригодиться, если Пеппа впадет в депрессию, как Мо. Правда, Мо они не приносили никакой пользы, но это, наверное, потому, что она столько пила, что они просто не работали. Типа как нельзя смешивать алкоголь с антибиотиками, потому что алкоголь мешает антибиотикам убивать бактерии, которые вызывают инфекции. Но у нас не было алкоголя, и мы не собирались его искать даже в медицинских целях. Еще у меня были парацетамол и ибупрофен

с кодеином, лучшие обезболивающие, которые можно купить без рецепта, на случай, если кто-то из нас поранится, или растянет связки, или подвернет ногу, или у меня начнутся месячные, и они будут болезненными. В школе рассказывали про месячные, а мне тринадцать, в этом возрасте они обычно начинаются почти у всех. У меня их пока не было, но для выживания очень важно думать и о потенциальных проблемах. А еще для ран или в качестве антисептика можно использовать сфагнум, как во время Первой мировой войны.

Маленькая рыбка оказалась окунем. По-гэльски это озеро называется как-то вроде Дубна Да, и в нем водятся щуки, окуни, озерная форель и угри. Мы собирались ловить их всех на удочку, которую я украла у Роберта. В конце концов, он сам ее тоже наверняка украл.

Удочкой был десятифутовый телескопический спиннинг с винтовым катушкодержателем, неразборной катушкой марки «Шимано» и десятифунтовой леской. Были у меня и другие рыболовные принадлежности. Крючки десятого и двенадцатого размера, грузила и несколько маленьких блесен и приманок в пластиковом пакетике, которые я украла из рыболовного магазина. И еще два воблера и три металлических поводка, чтобы окунь не перекусил леску.

Летом Роберт иногда ходил вниз, к дамбе, удить макрель. Однажды он принес целых три штуки. Мо орала, а сам он не знал, как их выпотрошить или приготовить, поэтому просто стоял и тряс ими, а Мо вопила: «Выкинь их нахрен, Роберт!».

Так что я открыла «Ютуб», почистила рыбу, запекла тушку с солью, и мы с Пеппой ее съели, пока Мо с Робертом торчали в «Рыбачьем» баре. Рыба была вкусная, сладкая.

Солнце уже поднялось совсем высоко и припекало. Пеппа проскакала по камням на пляж, расстегнула куртку, кинула ее на камни, перепрыгнула на травку и начала рвать ее и переворачивать мелкие камни.

Она ростом почти с меня, хотя ей всего десять. Кожа у нее цвета темного меда, а на солнце кажется золотой. Волосы рыжеватые и мелко вьются, как у африканцев, а еще у нее веснушки. Думаю, она станет очень-очень красивой, когда вырастет. Зубы у нее белые, она их часто чистит и любит кусаться. Однажды она укусила Роберта за руку, когда тот ударил Мо. Тогда он отшвырнул Пеппу через всю комнату и назвал мелкой сучкой, а я бросилась к ней, чтобы защитить, и он пнул меня два раза, так что у меня остались синяки. Сначала они были фиолетовыми, а потом пожелтели, и я опять не ходила в школу.

Я часто пропускала школу и беспокоилась, что за мной придет инспектор, но он ни разу так и не пришел. Мы жили в квартире на третьем этаже в Линлитгоу-хауз. Там есть три дома, названные в честь королевского дворца, который стоит на холме над городом. С балкона видны дамба и море. Другие дома во дворе называются Фолкленд и Скоун. Замок внизу выломан, и дверь

нужно просто толкать плечом. Коридор выкрашен в голубой цвет и воняет мочой, а под бетонной лестницей на второй этаж иногда спят наркоманы.

Пеппа перестала плакать тогда же, когда и я, в восемь лет. После восьми лет ни одна из нас не плакала. Если она злится, то просто смотрит вниз и кусает нижнюю губу — так же, как при беге. А если ей грустно, я ее обнимаю и укачиваю.

— Сол! Червяк! — закричала она и подняла пескожила, которого нашла под камнем.

Пескожилы — отличная наживка для щук и озерной форели, но они редко встречаются в кислой почве, а там, где мы пытались выжить, почва была как раз кислая. Пеппа проскакала по камушкам обратно на большой камень в озере и подняла червяка над водой. Крикнула мне:

— Посмотрим, возьмет ли он!

И опустила конец червяка прямо в воду. Я хотела сказать, что без крючка делать это нет никакого смысла, но тут в воде кто-то зашевелился, плеснул, и Пеппа крикнула:

— Мать твою! — а потом посмотрела на меня, широко раскрыв глаза: — Он его съел! Он огромный, Сол! Найди еще червяка!

Впервые с тех пор, как мы тут оказались, я пожалела, что у меня нет телефона. Я хотела бы снять, как она сидит на корточках на камне, вокруг нее гладкая вода, светит солнце, а она улыбается и выглядит абсолютно счастливой. Я решила запомнить эту картинку на случай, если такого больше не будет. Солнце било ей прямо в лицо.

— Круто тут! — воскликнула она.

— Ага, — подтвердила я, прыгнула на траву и принялась ковырять кочки в поисках червей. Это заняло лет сто. Наконец я нашла под камнем плоского красноватого червяка непонятно какого вида. По камушкам я дошла до Пеппы. Она сделала вид, что теперь типа опытная, взяла у меня червяка и сказала нараспев:

— Просто берешь его, вот так свешиваешь в воду и ждешь, пока рыба заметит его хвост…

— А рыба полосатая или в пятнах? — спросила я.

— В пятнышко. Золотая и большие красные пятна. Это кто?

— Озерная форель, — объяснила я.

— Ее можно есть?

— Ага. И ловить на удочку.

— Надо было взять удочку. Почему она ест блесны?

— Она не ест, а просто принимает их за дичь.

— Но они же железные!

— Ага, но они блестят и выглядят в воде как маленькие рыбки.

Она уставилась на меня:

— Ни фига себе, ты вообще все на свете знаешь.

— Ну да, — ответила я.

Но большая форель не вернулась, так что мы выкинули червяка в воду и увидели, как маленький окунь бросился и схватил его. Место для рыбалки было хорошее, и я решила утром вернуться сюда с удочкой.

Мы полезли обратно по склону под лучами солнца. Пеппа шла медленно, пока мы не поднялись до просвета в папоротниках, где росла особенно густая и зеленая трава, — там мы поставили силки. Два кролика выскочили прямо у нас из-под ног и бросились к норам, и Пеппа понеслась за ними. Я смотрела, как она скачет в папоротниках за кроликами. Перед ней мчались два коричневых пятна с ярко-белыми задницами.

И тут Пеппа остановилась и закричала, что в силки попался кролик.

— Сол! Сол, посмотри!