Мент обреченный
Шрифт:
(Дурак ты, оперуполномоченный Воронов, ох дурак!)
– Здравствуй, Светик! – Палыч сразу же подставил ногу под дверь.
– А в чем дело-то?
– Здороваться, наверное, надо. Этикетку соблюдать.
– Ну, здравствуйте.
– В гости пустишь?
– Зачем?
– Посмотрим, как живешь.
– Спасибочки за заботу. После ваших просмотров то мешок с наркотой найду в шкафу, то шмотки ворованные под кроватью. Отдувайся потом после вас…
Палыч в процессе Светкиного ответа отодвинул девушку в сторону и, оставляя на ковровой дорожке дворовую грязь,
– Ну-ка, посмотрим.
– Да как вы… Я буду жа…
– Заткнись.
Палыч распахнул створки, оценил пару висящих в шкафу платьев, лежащую внизу кучу тряпья и досадливо спросил:
– Это что, все?
– Санкция где?
Палыч прикрыл дверцы, проигнорировал вопрос и сел на темно-зеленый диван с когда-то полированными подлокотниками, Андрей, заглянувший перед этим в две другие комнаты и никого там не заставший, прислонился к дверному косяку.
Светочка достала дрожащими от возмущения пальцами сигарету и чиркнула зажигалкой.
– Ну, в чем дело-то?
– Да ни в чем, Светуля! Говорю ж, в гости зашли. Ты бы села, а то как не у себя, право.
Палыч угостился из брошенной Светкой на стол пачки. Андрей закурил свои.
– Чем занимаешься?
– Я обязана отчитываться?
– Ну, в общем, нет, конечно. Сейчас демократия, права человечка… Но мне лучше рассказать, я пойму и попрошу следователя оставить тебя на подписке.
– Слушайте! – Светка с негодованием запахнула прожженный в нескольких местах халатик. – Вам, наверное, делать не фиг. Вон, от бандюгов прохода нет, мафия в Кремле сидит, а вы херней маетесь. Чем я вам мешаю, а?
– Мы, между прочим, после тебя как раз в Кремль и собирались. К тебе зашли так, по пути, как к подучетному элементу. А заодно про Шершавого спросить. Как Шершавый-то поживает?
Андрей не страдал излишками наблюдательности, но заметил резкую перемену в поведении Свет-лампочки. Она расточительно затушила недокуренную сигарету, затрясла уже не только пальцами, но и головой, села на предложенный Палычем табурет, еще плотнее запахнула халатик и, чуть замявшись, переспросила:
– Шер… Шершавый? Так он же сидит. Ему пятерик дали. Еще два года…
– А говорят, его видели тут, – первый раз за всю беседу подал голос Андрей.
– Да кто такую херню говорить может? На зоне он. Я вот месяц назад письмо от него получила. Сейчас…
Светик открыла трюмо и достала мятый конверт.
– Что пишет?
– Какая разница?
– Ждать просит? Жениться обещает?
– Не ваше дело.
– Да мне просто парня жалко. Он пишет, ждет, любит. Верит. А ты в это время с другим шары гоняешь. Нехорошо.
– С каким, с каким другим?
Андрей указал на пепельницу, в которой, кроме окурков сигарет со следами помады, сморщенно лежали хапцы «Беломора».
– Вот, сейчас окурки в ход пойдут. Это я курила!
Палыч лениво поднялся с дивана и подошел к трюмо, между стеклянными раздвижными шторками которого была вставлена выгоревшая кодаковская фотография.
– Вот он, голубчик.
На фото стоявший в плавках расписной Шершавый обнимал Светку на фоне
– Это еще до посадки, – пояснила Светка, – на Рижском взморье.
Андрей тоже взглянул на фотографию, разглядел повнимательней Шершавого и плюхнулся на диван.
– Сидит, значит? – Палыч воткнул фото на место. – Проверим.
– Проверяйте.
Подучетный элемент принялся усиленно кусать ногти.
– Ты полегче, полегче. Пальцы откусишь. Чего распереживалась-то?
– А вы бы не волновались? Сколько ж можно над человеком издеваться? Чуть что, сразу Тимохина. Я к вашему новому начальнику пойду! В газетах пишут, что он порядочный человек… Честный.
– Ты тоже честная?
– Да! Почестнее вас!
– Слышь, Андрюха, все кругом честные! По-моему, это не так. Иначе мы остались бы без работы. А жаловаться? Это милости просим. Главное, жалобу без ошибок напиши.
Палыч раскрыл свою форменную сумку-портфель, достал блокнот, сделал пометку.
– Так, кто тут у нас следующий? Витька Быков? Тоже честный. Все честные, мать их! Давненько у него не был. Вот и навестим. Рейд все-таки. Пойдем, Андрюха.
Светка сразу подобрела.
– Сергей Павлович, я паспорт потеряла где-то. Как восстановить можно?
– В паспортный стол. У дежурного узнай часы приема. Заплатишь штраф, получишь новый. Паспорт новый.
– Штраф? А как бы без штрафа? У меня сейчас, с деньгами не очень. Может, сказать, что украли?
– Украли?! Обмануть?! Так ты же честная!
На улице Палыч со вздохом произнес:
– Жалко, мимо темы.
– Думаешь? А может, врет? Мужик-то точно в хате бывает.
– Еще бы не было! Молодая девка, да в отдельной хате… Тут из мужиков очередь должна стоять. А Шершавый? Я в штабе уточню, но, по-моему, он еще лямку тянет. Амнистий вроде не было.
– Баба вроде не вредная, – сказал Андрей не столько Палычу, сколько себе. – На контакт пойдет.
Надо вживаться в землю, заводить дружбу с интересными людьми, превращать этих людей в Юстасов и пользоваться их услугами. Тогда не придется собирать окурки по пепельницам…
– Я, Андрюха, к себе зарулю, протокольчики на черных заберу, рейд все-таки. Назад не пойду, фиг ли мне на краже делать?
– Давай. Я-то отсвечусь на всякий случай. Вдруг начальство нагрянет, да и так…
Палыч, прыгая через лужи, скрылся за углом. Андрей усмехнулся, услышав про протокольчики. Маленькая хитрость в ответ на хитрость большую. После каждого рейда нужно отчитываться за активную работу. Чтобы все видели – рейд прошел не напрасно. Но так как на деле рейд ничем не отличался от обычных будней, в ход шли изобретения и фокусы. Заранее, в те самые будни, участковые ловили черных, рисовали протоколы за всякие там нарушения, но дату на них не ставили. Когда же начинался рейд, протоколы извлекались из сейфов, датировались нужным числом и шли в зачет. Вот и получалось: нет рейда – нет задержанных; есть рейд – пожалуйста, результат. Результат передавался в управление, откуда шел в столицу, где, видя явную пользу рейдирования, рекомендовали почаще повторять мероприятие.