Мендель
Шрифт:
Не стоит тратить труда на поиск вещественных доказательств того, что у Менделя на душе в ту пору скребли кошки — эти «единственно полезные в хозяйстве «когтеногие». Однако в какой-то момент он твердо предпочел слезам дело. Есть основания утверждать это. Вот они, основания.
В марте 1851 года заболел доктор Хельцелет, преподаватель естественной истории Брюннского технического училища. Эта фамилия нам встречалась: доктор Хельцелет прежде работал в Ольмюце, и Мендель учился у него в Philosophische Lehranstalt. 3 апреля 1851 года «учительский корпус» — по-нынешнему «педагогический совет» — училища принял решение пригласить для временного замещения профессорской должности каноника монастыря святого Томаша г-на Грегора Менделя.
Протокол этого заседания
Погадаем.
Из восьми лет, прошедших от поступления в монастырь, шесть лет — до Цнайма и некое время по возвращении — вперемежку с монашескими упражнениями в благочестии, штудированием халдейского языка, церковного права и технологии богослужений Мендель проработал в монастырском саду и в оранжерее. Работать полагалось всем монахам, а он был сыном садовника и влюбился в природоведение.
А сад отшельнической общины святого Томаша был знаменит и в Брюнне и за его пределами. По авторитетному мнению городских мальчишек, лучших незрелых груш в городе не было. (Груши, если помнит читатель, способны были соблазнить даже будущего святого Августина.) Однако, кроме мальчишек, сад уже через калитку навещали и более солидные господа — известные и в Брюнне, и во всей Моравии, и даже во всей империи специалисты по части помологии, то есть плодоводства. Их интерес был уже не только дегустационным, но и академическим. Не один десяток лет — с тех пор как августинцев переселили из здания, занятого под штатгальтерство, к подножью Шпильберга, здесь выращивались под небом и под стеклянной крышей оранжереи редчайшие сорта. Сад и оранжерея являлись как бы частью знаменитых монастырских ботанических коллекций. Поле для деятельности было. Так, быть может, именно его успехи в помологии и дали профессорам Технического училища право расточать в адрес Менделя такие похвалы?…
Быть может, быть может.
Кроме того, в 1846 году он слушал двухсеместровый курс плодоводства и виноградарства в Брюннском Philosophische Lehranstalt и, конечно, получил очередное свидетельство, сей факт подтверждающее. Не может быть двух мнений насчет того, насколько он был целеустремлен и сосредоточен в изучении этого курса, а практический багаж, усвоенный еще от отца и накопленный за первые годы работы в монастырском саду, вероятно, выделял его среди более молодых слушателей… Быть может, вопросы, которые он задавал лекторам, и споры по разного рода конкретным проблемам помологического дела, которые он заводил с ними, соблюдая, конечно, подобающие ему. как ученику и монаху, рамки почтительности и смирения, — быть может, это заставило увидеть в канонике Менделе потенциальную «звезду первой величины на ученом небосводе» Брюнна?…
Быть может, быть может… В это очень хочется поверить, тем более что конец книги жизни Менделя хорошо известен не только пишущему эти строки, но и людям, читающим их. В том и беда всех биографических книг о великих людях: как бы хитроумно ни компоновал свое повествование писатель, сколько бы ни напускал он туману в начале и в середине, рассчитывая удивить читателя неожиданностями, — все это тщетно. Как только читатель — на обложке, или на первой, или на пятой странице — увидел имя героя, конец ему уже известен. И вот беда еще большая: конец известен и самому автору еще задолго до того, как он положил перед собою стопку бумаги и заправил авторучку чернилами. Как же ему не искать во всем, что придется описывать на длинном пути,
…Итак, предположим, что помологические успехи Грегора Менделя дали ему право на звездный титул и на временное исполнение должности супплента по естественной истории в приготовительном классе Технического училища. Брюннские училищные профессора оказались, таким образом, более прозорливы в оценке его знаний, чем суровый зоолог из Венского университета Рудольф Кнер, и вопреки приговору министерской комиссии они решили бережно поддержать его талант!… Складывается весьма заманчивая коллизия, Менделю остается только оправдать в будущем возложенные на него надежды, а автор вместе с читателем уже знают, что он их оправдал!… Да!
Но вот загвоздка: ровно через два месяца «звезде первой величины» пришлось освободить означенное место — освободить, так было сказано, для лица, постоянно его занимавшего, хоть и не аттестовавшегося столь «звездно». В теплый солнечный день 6 июня 1851 года явившийся на занятия Мендель был неожиданно для него приглашен в кабинет директора училища, где господин Флориан Шиндлер — конечно, «профессор», — вручил ему письмо, написанное в весьма торжественных тонах:
«Дирекция с удовольствием пользуется возможностью выразить Вашему преподобию свою полнейшую признательность за проявленное Вами усердие, за Вашу методу преподавания(!!), принесшую большую пользу, за уважительное отношение к Вашим слушателям и ко всем коллегам и служащим училища;
Дирекция выражает Вам также искреннейшую свою благодарность за Вашу самоотверженность, старание и за действенное способствование достижению задач, стоящих перед Училищем».
Ах, как красиво было ему сказано «вот бог, а вот порог»!… Неплохо, верно?… Более того, директор Шиндлер настолько великодушен, что он не замкнул свои восторги одними рамками этого письма — пусть официального, но все-таки адресованного лишь самому восхваляемому им лицу. В тот же день 6 июня 1851 года он направил не в иное место как в канцелярию штатгальтерства великолепнейшую аттестацию на бывшего временного супплента. Она, конечно, была изложена в классических корявейших оборотах тогдашнего австрийского «канцелярита»:
«В личности члена орденского капитула Грегора Менделя… [был найден супплент по естественной истории [35] ], о котором благодаря его одаренности в научном и дидактическом отношении как педагогический корпус, так и покорнейше подписывающаяся дирекция полагают, что они могут быть спокойными после того, как многие профессора, в особенности профессор д-р Коленатый, засвидетельствовали естественноисторические труды [36] упомянутого члена капитула, исправлявшего одновременно обязанности кандидата в гимназические учителя».
[35]И этот текст О. Рихтер также приводит почему-то разорванным на две части, соединяя их этой взятой нами в скобки фразой (стр. 65 упомянутой ранее книги „Gregor Iohann Mendel, wie er wirklich war )
[36]Разрядка моя. — Б. В.
Отлично, не правда ли?… Но вот в чем вопрос: с чего это вдруг господину Шиндлеру понадобилось посылать в самую высокую провинциальную инстанцию такую характеристику на педагога, временно исполнявшего обязанности супплента и уже от их несения освобожденного?…
В этой истории есть еще один весьма примечательный момент: супплент Мендель проработал два месяца, но ни в середине этих месяцев, ни по окончании ему не заплатили ни крейцера, и неделю спустя расхваленному суппленту пришлось подавать прошение: