Мэн
Шрифт:
Тэсс очень любила посуду. Готовить ей как-то не особо нравилось и удовольствия доставляло мало, а вот выбирать и покупать посуду — это одно сплошное наслаждение. Если она потерялась где-нибудь в гипермаркете, отправляться искать её можно было смело в посудный ряд. Адаму же в этот раз не терпелось пойти набрать пива. Абы какое он не пил, поэтому любил подолгу вычитывать этикетки, сравнивать, приценяться, ну, и так далее.
Мужчина катил тележку, а женщина жевала жвачку, изучала товары, цены и кое-что выбирала. Как-то Тэсс немного застоялась возле хороших нержавеющих ковшиков, а Адам прошёл чуть вперёд. Потом она ещё куда-то свернула, и он тоже. Когда девушка оглянулась вокруг, то поняла, что потерялась. И
И искали-то они друг друга всего, может быть, минуту-две, но даже за такое короткое время всё удовольствие от посещения посудного и слабоалкогольного рядов как-то растерялось в пространстве и времени.
И вот тут Адам взбесился. Тэсс его таким никогда не видела, но даже это не помешало испытать девушке некое облегчение. Иногда выпустить пар тоже не помешает.
— Тэсс, что, чёрт возьми, происходит? Куда ты подевалась? Так мы тут до вечера застрянем!
— Ну и что, — спокойно сказала девушка, рассматривая тележку на предмет появившихся в её отсутствие товаров. — Это мне завтра на дежурство, а у тебя отпуск.
Это было тем более несправедливым, потому как Тэсс отлично знала, что парень в отпуске сидеть не собирался, а устроился в пансионат «Мэри-Джо» вести физкультурные часы и спортивные соревнования. Но Адам не напомнил ей об этом.
— Так вот оно что! Ты завидуешь, что у меня отпуск?
— Говори потише, пожалуйста. В чём я виновата? Это ты ушёл, не оглядываясь, и даже не побеспокоился: рядом ли я?
— Могла бы окликнуть. Я бы остановился.
— Так, всё, успокойся. Нашёл место.
И Адам успокоился.
Очень быстро, почти бегом, он сразу же покатил к кассе, Тэсс еле-еле за ним поспевала. В гробовом молчании они подошли к машине, и в такой же манере доехали до Де Кальба. Не нарушая молчания, Адам вышел из машины, открыл багажник, вытащил все покупки, поставив на асфальт напротив дома Тэсс, сел за руль, хлопнул дверцей и уехал.
А девушка вздохнула с облегчением. И была в ужасе сама от себя.
Распаковывая пакеты, Констанция думала о Нормане.
«Нужно сегодня же написать Паркер и спросить, как дела у Брук? Расстался с ней МакТавиш или всё ещё пудрит мозг?» — Тэсс уже заглядывала на страничку Брук на Facebook, но там никаких изменений — всё та же фотка с Норманом с заправки.
Дежурство прошло очень хорошо. Доктор Полл то и дело возвращалась к мысли о том, что приедет домой, выспится и приготовит что-нибудь вкусненькое только для себя одной. Её никто не посмеет потревожить, она будет делать только то, что хочет. Может, посмотрит по телевизору мыльную оперу, и ей не придётся бороться с Адамом за право переключить его футбол или бейсбол, а может, в тишине и спокойствии займётся своими конспектами по сокращаемости тканей.
«Может, мне вообще не выходить замуж никогда? — подумала Тэсс, перерывая кладовку в поисках небольшой коробки. Она собиралась отвезти маме Сикорски. Всё равно котята уже едят всё самостоятельно, и Занозе не сидится с ними, а постоянно где-то пропадает. — Как Сиб вон, подпускать их к себе периодически, да и ладно. — Но не успела она помечтать, как её мысли потекли в другом направлении. — Интересно, что у него там за отношения такие, в которых он состоит?» — Тэсс «спинным мозгом» чувствовала, что вот там-то всё серьёзно. Это вам не Брук.
Найдя коробок, девушка постелила в нём старый мохеровый шарф, посадила туда Сикорски и отправилась к маме.
Констанция с мамой всегда были дружны. Мама поддерживала дочь, помогала и никогда не сажала себе на голову, хоть и жалела, что её девочка настолько рано потеряла отца и совершено его не помнит. Вспоминая это обстоятельство, миссис Гленн всегда грустнела. Может, ещё и поэтому, родив второго ребёнка, женщина не забросила первого.
Сама миссис Гленн тоже стремилась уделять детям достаточно внимания, с детства приучала их думать, а потом уже делать. Причём, и то и другое — самостоятельно и старалась как можно больше показывать всё это на собственном примере.
Тиффани, будучи по образованию экономистом, всё время пребывания в Бенедикте проработала в местном филиале Bank of Ameriсa, последние пять лет занимая кроме должности специалиста по операциям ещё и пост управляющего отделением. Поскольку в Бенедикте вообще такого рода заведений имелось всего два — недалеко стоял филиал Wachovia Bank — то Тиффани Гленн знал весь город. Не сказать, чтобы женщина купалась во всеобщей любви и обожании, для этого она иногда вела себя излишне сдержанно и отстранённо, но зато уж точно пользовалась всеобщим уважением, и к её мнению прислушивались. Если что-то похвалила Тифф, значит, оно того стоит. И если она кого-то или что-то поругала, то, значит, за дело. Тиффани редко ошибается и напраслину наводить не станет. Не тот характер.
Поэтому Тэсс не спешила разговаривать с мамой об Адаме, боясь, что та повлияет на её отношение к молодому человеку. А вот поссорившись с парнем, поняла, что вполне себе способна выслушать критику в его адрес.
— И что насчёт Адама? — просила она у миссис Гленн, прихлёбывая мамин суп-пюре из тыквы, имбиря, анчоусов и креветок, наблюдая за Сикорски, который в это время лакал своё молоко из плоской крышки из-под майонезной банки. Как только во дворе хлопнула дверца «Молнии МакКуина», мама уже зажигала плиту и ставила чайник. И пока Тэсс не поест, не отпускала никогда — уж больно тощего ей Бог послал ребёнка. Такого голодным отпускать просто сердце кровью обливается — того и гляди ветром сдует в Атлантический океан.
— Ой, да я и сама толком не знаю, дочь, — махнула мама полотенцем в руке. — Вот, вроде бы, и рада, чтобы он мне понравился, и так старалась и сяк, но вот …. Да не слушай ты меня. Мне вон как Брук нравилась, а вышло что.
Вообще-то, мама расставание Дэни с его девушкой пережила довольно легко. И не мудрено — Брук у парня была уже третьей пассией на маминой памяти. Тифф привыкла. Дэни начал встречаться с девочками лет с тринадцати и делал это довольно умело, надо признать. Всё-таки гены — это сильная вещь.
— А ты не знаешь: кто его родители? Где живут?
— Они сгорели на пожаре в лесу в Монтане. Он там родился. Они с братом выросли у тётки.
— Ох, вот оно что, — вздохнула мама. — Тебе лепёшку ещё одну дать?
— Нет. Не надо, спасибо. Я так доем.
— А с чаем ты что будешь?
— А что у тебя есть?
— Холодный торт.
— Буду. — Тэсс очень любила это лакомство из печенья сливочного масла, карамели и орехов. — А если поточнее про Адама.
— Опасный он какой-то. Неспокойный, — пожала плечами мама и полезла в морозильник за тортом. — Есть в нём что-то. Знаешь, есть люди, которые, вот когда с ними общаешься по-хорошему, они ведут себя хорошо, но и когда с ними поссоришься, они тоже ведут себя хорошо. А есть люди, с которыми лучше не ссориться, они могут очень плохо себя повести. Мне кажется, Адам такой. С ним нужно только по-хорошему.