Мэн
Шрифт:
— Говорят, там вместо лестниц желоба прямо на улицу. — Показал винтовой жест рукой Адам. — Ну… чтобы дети спускались не по ступенькам, а как с горки… знаешь? — Разумеется, услышав такую новость, он напился, как следует, а проспавшись, принялся страдать.
Школу Бенедикты муниципалитет решил сократить наполовину и перепрофилировать под интернат для младшей группы из ребятишек самых отдалённых поселений, куда не успевает транспорт.
— А у нас уже отвели освободившиеся места под спальные комнаты, — в ужасе качал головой мистер Стюарт.
— И чем это грозит тебе? — прищурилась
— Ну, чем… в Миллинокете полно учителей. А здесь ни биологии, ни истории, ни одного часа не оставят. А физкультуру ведут наставники. После отпуска меня, скорее всего, сократят.
У Тэсс сжалось сердце за него.
— Но ты же собирался летом работать опять… в пансионате, — попробовала она рассуждать. — А потом… к началу учебного года что-нибудь придумаешь.
— Мда… придётся, — почесал затылок муж и после этого начал пить ещё больше.
Однажды жена не выдержала и заметила ему, что так он ничего не добьётся, а сделает только хуже.
— Ты меня совсем не жалеешь, — обиделся Адам.
Но Тэсс жалела. Она чувствовала вину перед этим мужчиной и потому будто несла за него ответственность. Она сама полезла на сайты с вакансиями преподавателей, изучала рынок, напечатала у себя на работе резюме, с которым Адам пошел устраиваться опять в «Мэри-Джо». Она вытащила его в магазин за новым спортивным костюмом и даже не сказала ни слова против, когда он впервые позвонил с пансионата и заявил, что останется ночевать, потому как не успевает подготовить всё к открытию сезона.
«Неужели он думает, что я не знаю, когда у них открытие сезона?» — приложила после разговора телефон к груди Тэсс и застыла в раздумьях.
Кстати, именно в обновке мистера Стюарта пьяного избили и ограбили в близлежащем городке Stacyvill возле бара «Жирный кашалот», куда он отправился вместе с Корто, тем самым глухонемым работником автомастерской мистера Джексона. Сняли с руки часы и отобрали всё остальное: телефон, карманную записную книжку, бумажник вместе с пластиковыми карточками и даже орехи в карманах, которыми опять угостил его брат Джек. И угнали машину. Правда через два дня полиция нашла её целую и невредимую в Восточном Миллинокете на стоянке перед аптекой, но только без ключей. Благо, у Адама имелся дома запасной комплект.
Джек Стюарт пару раз появился на ферме младшего брата, но долго не задерживался и с невесткой встретился лишь однажды и уже в дверях. Девушка, кстати, не смогла не отметить его болезненный внешний вид.
«Как наркоман», — нахмурилась она и часто заморгала, входя в дом после работы.
Где-то к середине лета сделалось невозможным скрывать её беременность, но как ни странно, местная общественность встретила сию новость на удивление спокойно. Это радовало.
Но ещё больше утешало то, что с тех самых пор, как Тэсс переехала к Адаму, не пришло ни одной безумной СМС, и Даррен никоим образом не напомнил о себе. Девушка почти ликовала. Всё-таки, у неё оставался страх, что её уловка не сработает.
Она даже осмелела настолько, что активировала страничку в Facebook.
Там ничего толком не изменилось, имелось лишь несколько писем от коллег из Нью-Йорка по учёбе, да набралась лента
Констанция нажала на адрес и очутилась на странице журнала Sport, где была размещена статья о празднике футбольной команды «Нью-Йорк Джетс». Девушка сразу же вспомнила Чака. В тексте говорилось, что клуб после окончания сезона провел совещания, по итогам которых было решено приобрести квотербека Джоша МакКауна, дефенсива Маркуса Уильямса и ресивера Девина Смита. Именно этому посвящена вечеринка в Элис Талли-холле на Манхеттене, куда приглашено много гостей и известных болельщиков.
Прилагалась череда фотографий, на одной из которых миссис Стюарт увидела Андрея в костюме-тройке с бабочкой и с ним под руку Сибилл в красивом черно-белом платье с геометрическим рисунком.
Мир рухнул.
В одночасье.
Внутри всё сжалось и заныло. Заскулило, заплакало. Хоть и находилась в доме одна, Тэсс тут же зачем-то подскочила и закрыла дверь спальни, где сидела с ноутбуком. Прислонилась к ней спиной, зажмурилась и быстренько схватилась за свой тогда ещё не так выпирающий живот и начала его гладить как ребёнка по голове и успокаивать, будто это его только что раскроили пополам.
— Тш-ш-ш… тише, тише, малыш, не надо, не надо так. — Как «так» и что «не надо» она не знала, ей просто необходимо было говорить хоть что-то. «Проглотив» первый шок, Тэсс оторвалась от двери, распахнула её и ринулась в кухню за водой, где тут же заварила зелёный чай.
Наверное, если бы она могла себе позволить депрессию или хотя бы нареветься вдоволь, то боль вышла бы из неё, но о такой роскоши Констанция не смела и мечтать, поэтому замкнулась и окаменела ещё больше. Ушла в себя. Вся.
Кстати, она стала меньше скучать по Андрею. Боль трансформировалась и развернулась на сто восемьдесят градусов, позволив тем самым девушке начать зализывать раны и отвлекать своё кровоточащее нутро общением с малышом, классической музыкой, чтением, мелодрамами, работой, домом, мамой, Занозой, готовкой, Зоди и просто сном.
* * *
Как-то вечером после рабочего дня доктор Стюарт не успела выйти из дверей больницы, как застыла на ступеньках соляным столбом — возле одной из колон, подпирающих козырёк входа, стоял Берч фон Дорфф.
Он улыбался с красивым, сексуальным прищуром и первым же делом оглядел её фигуру с ног до головы. Была жара, поэтому на мистере Дорффе красовались тонкого льна классические брюки цвета кожи буйвола и рубашка в тоненькую породистую голубую полоску с воротником апаш. Увидев заметно вытирающий живот девушки, мужчина весь подобрался, стал очень серьёзным, и во всей его фигуре появилось нечто такое, будто он попросил её пока не приближаться к нему. Она послушалась.
В глазах Берча замелькали мысли на манер белья в окне стиральной машинки — мистер Дорфф что-то усиленно соображал. После чего его лицо смягчилось, он улыбнулся и распростёр руки для объятий.