Мемуары
Шрифт:
Не случайно несколько поколений этой исключительно интересной семьи заслужили доверие, уважение, восхищение не только в Польше, но и далеко за её пределами.
Мать автора, Констанция Понятовская, характеризуется в «Мемуарах» достаточно подробно. Обладая твёрдой волей, ясным умом и великолепной для женщины своего времени общеобразовательной подготовкой, она сумела достойно воспитать и поставить лицом к лицу с жизнью шестерых детей. Но этого мало: семья князей Чарторыйских, из которой Констанция была родом, играла весьма значительную, временами — решающую роль в государственных делах Польши восемнадцатого века, и мать Станислава-Августа участвовала наравне с мужчинами в выработке политики и тактики
Что же касается отца мемуариста...
Около 1650 года на дочери владельца местечка Понятое Плоцкой губернии женился выходец из Италии Джузеппе Торелли — этот брак и положил начало семье Понятовских. Итальянская кровь многое объясняет, я полагаю, в эмоциональном микромире каждого из её членов, мало соответствовавшего ни тогдашнему польскому, ни, тем более, «сарматскому» стандарту.
Станислав-Август не был исключением: многие страницы его записок свидетельствуют об этом.
Итак, прадедом его был Торелли; дедом — Франц Понятовский, сын Джузеппе; бабкой — Елена Понятовская, принадлежавшая по рождению к чистопольской семье Невяровских.
Станислав Понятовский-старший, отец Станислава-Августа, был, судя по всему, одной из наиболее заметных среди польского дворянства первой половины восемнадцатого века фигур. Европейски образованный, талантливый, деятельный, на редкость простой в общении, прекрасно владевший пером, он не только верно служил Польше и Литве на нескольких весьма ответственных постах — именно служил, а не занимал эти посты, как это бывало сплошь да рядом в те времена, — но и был широко, и с самой лучшей стороны, известен в Европе. Во Франции — прежде всего. Вольтер не случайно встречался с ним, и переписывался с ним, и так высоко оценил его в своей «Истории Карла XII» [1] .
1
См. приложение I к тексту «Мемуаров».
Характеризуя Станислава Понятовского-старшего сто лет спустя после его смерти, польский историк М. Бобржинский писал: «Выдав свою сестру Констанцию за Станислава Понятовского, они (князья Чарторыйские — В.С.) сумели привлечь на свою сторону этого необыкновенного человека, который, начав рядовым шляхтичем, приобрёл высокое положение на службе Карла XII, а потом, перешедши на сторону Августа II в качестве мазовецкого воеводы и коронного главнокомандующего, сделался одной из первых политических сил» [2] . М. Бобржинский упоминает и о «знаменитом сочинении» Понятовского-старшего «Письмо польского шляхтича», где изложены основные требования политической программы партии Чарторыйских-Понятовских — введение сильного правления и уничтожение «золотой свободы» — то есть, знаменитого liberum veto, доставившего Станиславу-Августу, судя по «Мемуарам», столько неприятностей и хлопот. Перу Понятовского-старшего принадлежит, как полагают, и книжка «Замечания польского дворянина к «Истории Карла XII» господина де Вольтера», вышедшая в 1741 году в Гааге на французском языке.
2
Бобржинский. М. История Польши, т. 2, СПб, 1891, стр. 257-258.
Пятеро сыновей этого человека все прожили достойно свой век — и все верно служили интересам Польши, даже за её рубежами. О самом старшем сыне, обер-камергере, достаточно пишется в «Мемуарах»; обратим лишь внимание на то, что он в молодости служил во французской армии. Немало сделал для своей страны брат мемуариста Анджей, хоть он и стал генералом австрийской службы. Младший из братьев, Михал Понятовский,
Племянник автора мемуаров, Юзеф Понятовский командовал польской повстанческой армией в 1792 году; Костюшко был вначале одним из его сподвижников. В 1812 году Ю. Понятовский возглавил польский корпус, влившийся в состав армии Наполеона — он как бы продолжил связи своего отца-камергера, но, главным образом, своего деда с Францией. Юзеф Понятовский отличился в битве при Лейпциге (1813) и получил за это звание маршала Франции, но, прикрывая отступление французской армии, утонул тогда же в реке Эльстере...
С точки зрения многих поляков, как раз Станислав-Август послужил своей родине менее успешно, чем другие члены его семьи. И при жизни, и долгие годы после смерти, он подвергался яростным упрёкам в русофильстве, его считали едва ли не главным виновником раздела Польши, ненавидели за это — и не скрывали своей ненависти. Не случайно, конечно, во второй части «Мемуаров» автор то и дело оправдывается перед потомками и особенно тщательно собирает разного рода свидетельства, способные раскрыть подлинную подоплёку событий, навлёкших на него гнев нации, служение которой он, как и его отец, считал главным делом своей жизни.
Допуская, что в известной мере эти упрёки были обоснованными, следует, вместе с тем, отметить, что в Польше, на протяжении минувших столетий, всегда были люди, способные более досконально, скрупулёзно, тщательно разобраться в ситуации. Они придерживались иной точки зрения, оценивая то, что успел сделать Станислав-Август в бытность свою королём.
Тот же М. Бобржинcкий, говоря уже не об отце Понятовского, а о нём самом, отмечает, что ещё до вступления на престол Станислав-Август приобрёл «более широкий политический взгляд на печальное положение Польши». То был фактор несомненно немаловажный, не считаться с которым — невозможно.
«Подчинённость его России и её царице, — пишет Бобржинский, — была у него не только следствием привычки и сердечных отношений, но в не меньшей мере проистекала из того убеждения, что это единственное средство, способное спасти страну от погибели и дать ей возможность внутреннего возрождения. Тотчас по вступлении на престол, Станислав-Август приступил к успешной деятельности, стремясь поднять страну в духовном и экономическом отношениях. Были основаны монетный двор, оружейная и литейная фабрики, а так называемая кадетская школа, открытая в Варшаве в 1765 году, сделалась заведением, из которого выходили не только офицеры, получившие специальное образование, но также и граждане трезво мыслящие, с незапятнанной репутацией, приученные к политической дисциплине».
И — далее: «Страна медленно, но верно поднималась. Слабая и бессильная ещё во внешних отношениях, она принимала вид современного благоустроенного государства. Усиливалось земледелие, появлялись торговля и промышленность. усиливалось, при посредничестве варшавских банкиров, денежное обращение, основывались фабрики (Тизенгауз в Литве), разрабатывались рудники (железные), создалась торговая черноморская компания, на собственных кораблях отправлявшая польский хлеб на Запад. Несколько лет спокойствия и порядка заживили старые раны и направили страну на путь материального благосостояния и богатства» [3] .
3
Бобржинский. М. Цитированное сочинение. Стр. 265-267. Добавим, что учреждённый тогда же (1765) Понятовским орден Св. Станислава был в 1831 году включён в число орденов Российской империи.