Мемуары
Шрифт:
Боцман, выпустив всю ленту по самолёту, снял пустую коробку с лентой, и принял от меня новую. Прикрепил её на штатное место.
Самолёт, отдалившись от катера на дистанцию, позволяющую ему быстро лечь на обратный курс, ложиться снова на курс атаки...
Я, приблизив лицо к уху боцмана, кричу: ''Ваня, подпусти его ближе и бей гада наверняка!''
Он хладнокровно берёт на прицел приближающийся самолёт, и когда до прицела остался один корпус самолёта, открывает огонь... Выпущена по врагу половина пулемётной ленты... И тут командир снова ''бросает'' катер в сторону, чем и спасает катер от вражеских пушек. А боцман переводит
Очевидно, в самолёт врага было несколько попаданий пуль нашего надёжного пулемёта ДШК. Потому, что он более не рискнул повторить атаку на катер, а стал удаляться от нас в сторону открытого моря, оставляя за собой шлейф густого дыма. И через пару минут исчез из поля нашего зрения. Мы ждали, когда он рухнет или приводнится, но этого не произошло. Может, после и случилось это, но нам не пришлось испытать радость окончательной победы.
Командир дал команду заглушить двигатели, и катер остановился, покачиваясь с борта на борт. Вдруг, после рёва двигателей и резких выстрелов пулемёта, наступила тишина. А солнце продолжало ослепительно светить с неба, отражаясь в волнах мелкой зыби. И лёгкий бризовый ветер играл военно-морским флагом СССР.
Из радиорубки раздался голос радиста Николаева. Он доложил командиру о том, что передал радиограмму командиру нашей группы катеров капитану 3-го ранга Местникову: ''Веду бой с атакующим катер самолётом! На борту имею раненых!''
Старший лейтенант Вакулин дал команду: ''Всем наверх!''
Из машинного отделения, с помощью механика Евдокимова, появились раненые мотористы. Один из них ранен в предплечье, а другому осколок попал в спину.
''Боцман, достаньте из таранного отсека НЗ и выдайте команде по сто грамм спирта'', - сказал командир. А потом добавил: ''Всем членам экипажа объявляю благодарность за умелые действия во время боя!''
На расстеленном брезенте расположилась вся команда катера. И тут боцман обратился ко мне с вопросом: ''А откуда ты призывался на флот?''
''Из Ростова'', - отвечаю я.
''Так, ты не сумасшедший'', - утвердительно сказал он, и добавил: ''Тогда объясни мне, почему ты в моменты атаки самолётом смеялся?''
''Когда я увидел, как бомбы стали рваться в стороне, а пушечные очереди прошли рядом, не причинив никаких повреждений катеру, я пришёл в восторг от искусства командира. И мне стало ясно, что мы победим. Я, почему-то сразу так подумал'', - так я ответил боцману, но себе на этот вопрос чётко ответить не смог...
Во время трапезы мы с боцманом продолжали следить за морем. Она продлилась минут десять. А затем, командир дал команду верхней команде обследовать состояние корпуса корабля, а механику состояние механизмов и их способность обеспечить выполнение поставленной задачи.
Обследовав отсеки катера, боцман доложил командиру: ''Корпус повреждён только над машинным отделением и имеет четырнадцать пробоин. Во всех отсеках сухо. Нос повреждений не имеет. Рулевая система в строю''.
Я доложил, что система авторулевого управления повреждений не имеет и готова к нормальной работе.
Из машинного отделения раздался голос механика старшины 1-й статьи Евдокимова: ''Товарищ старший лейтенант, для устранения повреждений по управлению моторами необходимо пятнадцать минут, и после этого можно выполнять задание''.
''Хорошо! Приступайте к ликвидации повреждений'', - ответил
''Раны ещё кровоточат, но они готовы к обслуживанию механизмов'', сообщил Евдокимов.
''Понятно. За работу!'', - сказал командир и поправил на шее сигнальный флаг, который он надевал на себя перед каждым выходом в море. Затем, смочил слюной средний палец на правой руке и поднял его над головой. Так он всегда точно определял направление ветра и его силу. После этой процедуры, он направился в ходовую рубку и стал у штурвала.
Радист старшина 1-й статьи Николаев доложил командиру текст полученной шифрованной радиограммы, подписанной командиром дивизиона: ''Следуйте к месту назначения!''
Через пятнадцать минут катер лёг на заданный курс и направился к месту, где сражались солдаты с наседавшими фашистами...
Мы подошли к флагманскому катеру, стоявшему у берега вместе с двумя другими торпедными катерами, и отдали якорь.
Выслушав доклад старшего лейтенанта Вакулина, и увидев наши повреждения, командир дивизиона приказал нам принять на борт несколько раненых солдат и следовать в базу Геленджик. Что мы и сделали.
Погрузили шестерых раненых солдат в торпедные желоба и стали выбирать якорь. На катере якорь выбирается вручную, и выполняют эту работу боцман и радио-электрик. Только тут, я почувствовал боль в среднем пальце на правой руке, и невозможность держать якорный трос.
Оказалось, что осколком распороло кожу вдоль пальца и он, палец, не гнется.
Отходили мы от берега самостоятельно, потому что следовать со всей группой не сможем. Всё равно отстанем... На берегу слышались, взрывы, пулемётные очереди и ''трескотня'' винтовочных выстрелов. Но снаряды и пули до стоянки наших катеров не долетали...
На обратном пути нас не атаковали самолёты врага, и мы пришли в Геленджик благополучно...
Вечером подошли буксиры и баржи. Солдат эвакуировали, а тяжёлую артиллерию, которую не смогли погрузить на суда, утопили в море.
Август 2001 г.
Последний поход лидера эсминцев ''Ташкент''
Во второй половине июня 1942 года немецкие войска безуспешно пытались сломить сопротивление героических защитников города Севастополь. Черноморский флот оказывал ощутимую помощь защитникам города, доставляя кораблями продовольствие, пополнение и боеприпасы.
Особенно успешно выполнял эту сверхтяжёлую и смертельно опасную работу лидер эскадренных миноносцев ''Ташкент'', вместе с плавучим госпиталем ''Сванетия''. Оба эти корабля обладали превосходными мореходными качествами, одинаковой скоростью, красивой обтекаемой формой, и оба построены в Италии.
На эсминце команда состояла из опытного командного состава, а механики безупречно знали вверенную им материальную часть. Особо хочу отметить матросов - артиллеристов, ведь от их меткого огня зависела жизнь корабля и идущей с ним ''Сванетии''. На ''Сванетии'' не было вооружения: ни зенитных пулемётов, ни пушек. В каждом походе в осаждённый Севастополь на переходе их атаковали торпедные катера и торпедоносная авиация немцев. С катерами успешно справлялись артиллеристы. От торпед умело уклонялся командир эсминца, а, уклонившись, начинал преследовать немцев. Обладая большей скоростью, чем немецкие катера, командир эсминца капитан 2-го ранга Ярошенко настигал их и таранил форштевнем своего корабля.