Слышится пение птиц. Когда зажигается свет, на крыльце в двух старомодных креслах-качалках сидят Грант и Твен. Грант читает контракт.
ТВЕН.
Ты никогда не задумывался, а говорят ли белки, когда занимаются сексом? Я к тому, что бегают они, постоянно издавая какие-то щелкающие звуки. Вот и гадаю, удается ли им замолкать на то время, когда у них романтическое настроение. Конечно, я уверен, что белки находят друг друга куда более привлекательными, чем мы – их. Хотя пару раз возникали моменты, когда мне хотелось наладить теплые, дружеские отношении я с одной или двумя белками. (Пауза. Никакой реакции Гранта, который поглощен контрактом). Знаешь, вчера моя левая рука отвалилась и упала на пол, когда я играл на скрипке. Мне пришлось ее поднять и отправить во Францию.
ГРАНТ. Как насчет того, чтобы заткнуться на пару минут?
ТВЕН. Это маловероятно. (Пауза). До меня дошли слухи, что ты готов пересмотреть свое отношение к самой идее мемуаров.
ГРАНТ. Нет, я по-прежнему ненавижу мемуары. Но недавно мой
банкир привлек мое внимание к тому факту, что я практически разорен, и скоро мне придется продать собственный дом, а потом какой-то издатель прислал мне этот контракт. Такое впечатление, что написан он на суахили. В попытке его расшифровать я вновь и вновь сожалею о том, что во время войны мы не воспользовались возможностью пристрелить еще пару десятков адвокатов. Но, вероятно, они все прятались за женщинами и детьми.
ТВЕН. Да, я бы тоже так поступил. Хочешь, чтобы я взглянул?
ГРАНТ. Взглянул? На это? Да зачем тебе это надо?
ТВЕН. В свое время мне довелось такие подписывать.
ГРАНТ (бросает контракт ТВЕНУ). Изволь.
ТВЕН (просматривая контракт). Знаешь, это не суахили. Я готов предположить, что это один из почти исчезнувших диалектов восточной Монголии. Исхожу из того, что контракт выпачкан в татарском соусе.
ГРАНТ. Нет, соус – моя заслуга. Миссис Грант подавала на днях сома. Я не смог его есть. Очень напоминал Эмброуза Бернсайда. А мое жизненное правило: если есть возможность – не класть в рот то, что когда-то смотрело на тебя.