Memoria
Шрифт:
Но она кричала:
— Как представить себе не ломаной вещь, если не видела ее целой? Воссоздать могут те, у кого есть вера, что требуется воссоздать. А у кого пустота?
Что я могла возразить? Перед тобою водоем. Забор. И глина под ногами. Но ты творец. И творческим лучом Ты жить заставишь каждый камень. Ты можешь мир пересоздать И, бросив скованное тело, По облакам уйти опять Туда, где можно жить и делать… Но тем, в ком ослабелаСестрица Аннушка страстно требовала от Бога, чтобы он нас пощадил. Катя Голованова говорила вздыхая:
— Пути Господни неисповедимы!
Те, у кого не было никакой веры, стыли под обломками в тупом страдании. А я? Пытаюсь передать пережитое. Но могу только стихами, в которые оно кристаллизовалось тогда.
Слушаю звезды в ночи. Долго гляжу на луну. Только сердце во мне молчит, Точно окунь идет ко дну. Чтобы в темной глуби воды, Где колышется водорослей сад, Укрываться ему от беды, Не всплывать, не глядеть назад. Чтобы в темной глуби души Не взрывался слепительный свет… Утомленное сердце страшит Мерный ход наступающих лет.Но если крепнет морозный воздух, если вдруг раскрываются внутри какие-то крылья, тогда, стоя рядом с уборной, где мигает тусклая лампочка, освещая чернеющий ряд дыр и серые доски с пятнами хлорки, вдруг чуешь: бесконечное небо, круглоту летящей земли, качающей ветками, голыми, черными у нас, пестрыми лапами пальм за океанами.
Благословенно имя Вселенной! Благословенен жизни зов! Кругом идет неизменным Ход неизвестных миров. А в сердце, песчинке красной, — Тот же ответный звон И звездным стадам безучастным, И слезным мольбам племен.Тем, у кого устоявшаяся вера, кто ощущает Вечность доброю няней, на руки которой можно положить свою голову, легче. А у меня? Только неведомое, в которое смотрю. Страстная жажда осознать связь времени с Безвременьем.
Как передать это состояние души? Оно как цветок на лезвии ножа. Как звук, которому не подберешь слова. Но сквозь него приходит освобождение.
Лежу на полу карцера. В случайный и вздорный карцер попала за глупую ссору с надзирателем на поверке.
Тонкий луч прорвался в окошечко. Тишина. И приходит:
Душа моя, вольная птица, Прорвется в решетку окна, Распростертому телу приснится, Как далекое небо клубится, Ходит солнце у синего дна. А душа, поднимаясь все выше В голубой океан без краев, Неожиданно песней услышит Шум и шорох идущих веков. То, что в уши усталого тела Громыханьем тревоги легло, Ей покажется облаком белым, Опустившим свой пар на стекло. В пене крови клокочущий город, Гнев и кровь, что рекой потекли, Станут только рывком дирижера, Увертюрой грядущей земли.Легло
Читала, есть у индусов выражение «свист звезд», это потому, что звук и свет выражают одно и то же… Ощущение необъятности мира достигается при помощи разных органов чувств человеческого тела.
Распластываю тело на полу. Погружаюсь в это ощущение. Только бы не запутаться в нем… Суметь вернуться по ниточке найденных слов. Я, как вон тот паук в углу, выпускаю из себя ниточку и качаюсь на ней, уходя в непередаваемое… Ушла… Возвращение радостное:
В прекрасном странствии моем Слова, как свежие цветы, Бросаю в светлый водоем, И их потом увидишь ты, Когда их вынесет ручей — Прозрачной памяти вода… Но тонкий запах тех полей Не донести сюда…Ибо запах этот плохо совместим с парашей… Так завершается приземление. Параша стоит в углу, как монумент, напоминающий, где ты. Но в карцере на этот раз не холодно и не грязно: лето, недавно мыли пол. Это способствует свободе внутренних переживаний.
На меня находит сомнение: стоит ли так подробно писать о личных переживаниях?
— Нужны факты, факты, вопиющие о мести, — сердито требовал один из моих друзей, — не рассуждения, а документы, которые передадут будущим поколениям о страшном зле, совершенном над нами, над сотнями тысяч людей. Интеллигентские переживания — чепуха!
Это правда. Нужны такие документы. Страшным было совершенное в лагерях. Кто передаст всю меру зла?
Еще более страшным оно было в немецких лагерях. То, что у нас проводилось как бредовые рывки, там шло последовательным царством ужаса и зла. Об этом уже написаны книги. Прибавлять ли к ним еще и еще?
Я пытаюсь рассказать, как выныривала из царства зла. Пусть методом выдумок и иллюзий… Но можно ли назвать иллюзией то, что помогало жить?
Иллюзия и реальность смещаемы. Реально то, чем живет человек. Я даю документ не о фактах, а о смещении значимости фактов для человеческой души. О том, как приходило сознание большей реальности духа, чем реальность физическая. У разных людей по-разному вырастала духовная крепость. По-разному строил ее человек. Но ее невозможно отнять, потому что она руками не осязаема. Эти записки — документ о способе сохранить живой душу и о том, как у меня вырастала эта крепость.
Рукописание
Следующим летом вдруг стали приводить лагерь к благолепию: отскребли и вымыли бараки, вышпарили клопов; в амбулатории, полустационаре и больнице повесили марлевые занавески. В КВЧ сделали новый занавес для сцены из старых одеял, раскрашенных художницами. Бригаду садоводов заставили усиленно сажать и поливать цветы. По лагерю поползли «параши» [15] — вместо зеков здесь поселят военные части… Нет, из ООН послан запрос о лагерях. Там хорошо знают, что у нас творится, и вот для опровержения хотят сделать показательный лагерь… Нет, просто собираются создать лагерь для бытовиков, перевоспитательный… А нас?.. Постреляют, наверное… Вряд ли…
15
«Параша» не только ведро с нечистотами, но и новости. По традиции, еще с царских тюрем, парашу выносили в уборную, и там создавался центр тюремных новостей: получали записки, оставляли знаки. Оттуда добывались и расходились вести. Они тоже назывались «параши». (Примечание Г. Ю. Г.-Т.)