Меморанда

Форд Джеффри

– Какая злая ирония… – Я покачал головой. – Искать любовь на протяжении всей жизни – и найти. Но где! В сознании того, кого считаешь символом абсолютного зла…

– Но ты простишь меня? – настаивал демон.

– Мне нечего прощать. Ты – единственный из нас троих, кто действует, не боясь правды. Мы с твоим отцом обманщики, только он обманывает мир, а я – себя. Ты был прав кое в чем еще, – добавил я и сделал глоток озноба.

– В чем? – спросил демон.

– Это действительно история любви.

30

Мисрикс

вышел из комнаты – проследить за состоянием Белоу. Я остался сидеть, безразлично уставившись в стену и выкуривая сигарету за сигаретой. Теперь я понимал, каково это – навсегда потерять самого близкого человека. Да, Эа с детьми и Арлой тоже ушли из Вено, но я хотя бы знал, что они где-то там, в Запределье. Анотина же для меня все равно что умерла. «Она считает меня предателем», – повторял я себе снова и снова. Я вернулся в реальность, но горе в моей душе барьером отделяло меня от настоящей жизни.

Прошло немало времени, прежде чем пачка «Сто к одному» опустела. Пора было подумать о возвращении в Вено и о снабжении заболевших чистой красотой. Я как раз собирался выбраться из кресла и отправиться за Мисриксом, когда дверь отворилась, и он сам вошел в комнату в сопровождении Белоу. К моему удивлению, Создатель был не в синей пижаме, а в строгом черном костюме и в той самой широкополой шляпе, которую носил когда-то мэр Батальдо. Держался он очень прямо и не выказывал никаких признаков перенесенной болезни.

Завидев меня, Белоу улыбнулся.

– Клэй, мне тут недавно кое-что приходило в голову… Не ты, случайно? – сказал он и хрипло рассмеялся собственной шутке.

Мисрикс поставил отцу кресло, тот сел.

– Минутку, Клэй, – извинился он и обернулся к Мисриксу: – Послушай, мой мальчик, сбегай-ка в Министерство Просвещения – туда, где я складирую красоту. Погрузи в повозку весь запас, запряги лошадей и привези сюда. Настало время снискать расположение добропорядочного народа Вено.

– Отец, там оборотни, – робко напомнил Мисрикс.

– Ах да! – спохватился Белоу. Он снял с шеи цепочку с маленьким узким цилиндром. – Возьми свисток. Будут тебя донимать – подуй в него, и они исчезнут.

Демон взял свисток, но не сдвинулся с места.

– Что еще? – раздраженно спросил Создатель.

– Я хотел, чтобы вы знали, сэр… Клэй спас вам жизнь.

Белоу потрепал Мисрикса по мохнатой лапе.

– Я в курсе, – ответил он. – И никогда этого не забуду.

Демон облегченно улыбнулся и, бросив на меня короткий взгляд, вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, Белоу вытащил из кармана пистолет.

– Ну, как он тебе? – кивнул он в сторону двери.

– Он неподражаем, – признался я, не отрывая взгляда от ствола, который смотрел мне прямо в лоб. – А вот вы должны бы верить в него сильнее.

– Куда еще сильнее? – изумился Белоу.

– С чего вы взяли, что любовь жителей Вено ему придется завоевывать силой? Конечно, сначала они испугаются. Но как только у Мисрикса появится возможность проявить себя, вам не придется демонстрировать

его доброту насильно. А с вашим планом все кончится тем, что люди будут ненавидеть его, как ненавидят вас. Что может быть ненавистнее любви по принуждению?

– Хотел бы я так же верить в людей, как и ты, Клэй. – Белоу вздохнул. – Но я верю только во власть.

– И поэтому вы меня застрелите?

– Это, конечно, довольно скучная казнь для такого выдающегося мерзавца, как ты. Следовало бы изобрести что-нибудь более адское, но, сам понимаешь, я сейчас не в форме. Чтобы восстановилось воображение, нужно время.

– А что подумает ваш сын, когда вернется и найдет меня мертвым? – спросил я с укоризной.

– Попереживает немного – только и всего. Растить детей – тяжелый труд, Клэй. Нельзя оберегать их от жестокой реальности вечно. Как представлю себе, какие превратности судьбы уготованы моему сыну, так сразу счастье отцовства омрачается горечью. – Белоу с непритворной печалью потупил взор.

– Вы знали, что я нахожусь в вашей памяти? – полюбопытствовал я.

Он кивнул.

– Я видел, что ты там околачиваешься, но сам словно застыл на дне колодца. Сосредоточиться на воспоминаниях было не так-то просто, и я не всегда видел их ясно. А какого труда мне стоило оживить мое воплощение в куполе и установить курс, который привел бы тебя к вакцине!

– Вы сознательно отослали меня к руинам города?

– Я видел, как ты провалил дело на Меморанде, и понял, что должен помочь тебе добраться до более конкретного воспоминания, где вакцина была бы более очевидна. А когда Анотина меня поцеловала – пусть это был всего лишь поцелуй памяти, в нем все же был отголосок красоты… В общем, этого хватило, чтобы оживить мою волю и запустить двигатель.

– Что теперь с Анотиной? – спросил я с дрожью в голосе.

– А что ей сделается? Ты все-таки спас ее. Больше того, она, если я не ошибаюсь, беременна. Я наблюдал за вашими шашнями! – Белоу с хитрой улыбкой погрозил мне пальцем. – Жалкое зрелище, конечно, но хоть какое-то развлечение.

– Почему вы бросили ее, если любили?

– Никто никого не бросал, – сказал он с еле заметным раздражением. – Ее разум остановился во время изучения Книги памяти. Она где-то там… – Белоу неопределенно взмахнул рукой. – Плавает себе на корабле, заключенная в ледяную оболочку. Однажды корабль вышел из порта и не вернулся.

– Скарфинати говорил другое, – возразил я.

– Прошу тебя, Клэй! – скривился Белоу. – В твоем возрасте пора бы уже знать, как влияют на память желание и воображение. Мое воспоминание о Скарфинати – весьма вредное создание. Нельзя верить ни единому его слову. Понимаешь, это не всегда можно контролировать. Взять, например, Учтивца. Он привиделся мне в страшном сне, когда я был ребенком, вскоре после смерти сестры. С тех пор я пытаюсь от него избавиться, но все тщетно. Он символ чего-то очень могущественного – чего-то, что я за всю свою жизнь так и не смог понять, но не смог и забыть.