Меморанда

Форд Джеффри

– Он чернеет! – вскрикнула Анотина, указывая на какие-то точки, что появились вокруг рта Нанли.

Эти пятна растекались как пролитые чернила, окрашивая каждый дюйм кожи инженера, текстура которой тоже претерпевала стремительные метаморфозы.

На наших глазах за каких-нибудь пару секунд тело Нанли превратилось в сморщенную темную массу – будто упавшая с дерева слива, сгнившая и высохшая на солнце. Анотина вскочила на ноги и попятилась.

– Это и есть твое чудо?! – крикнула она, словно подозревая меня в злом умысле.

Я

тяжело покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Оставалось только бессильно смотреть, как она уходит прочь, к скорчившемуся на скамье Брисдену. Хуже всего было то, что я никак не ожидал такого жуткого исхода, а ведь должен был! Выросший в мнемоническом мире плод не мог быть райским. Сочная мякоть, гладкая кожура, даже самые мельчайшие косточки – все это было не более чем прекрасной символической маской для одного из кошмаров Белоу.

Я сидел на корточках и пытался представить лицо Нанли, но не мог. В том, что от него осталось, не было ничего человеческого – за исключением рубашки и штанов. Единственное, что почему-то всплыло в памяти, – дрожащее колечко сигаретного дыма. Оставив оплывшую массу в покое, я решил присоединиться к остальным и направился к скамье. Брисден, вытаращив глаза и обливаясь потом, нес околесицу с прямо-таки рекордной скоростью, словно приближаясь к некоей кульминации. Анотина сидела сгорбившись, закрыв лицо руками.

– Если бы я хотел погубить его, то не стал бы рисковать жизнью, спасая от Учтивца, – сказал я ей.

Она всхлипнула и безвольно махнула рукой.

– Знаю, Клэй. Прости.

– Какие будут предложения? – устало спросил я. Анотина покачала головой и сказала, глядя мимо меня:

– Разрушение скоро начнется и в городке. Если уже не началось. А там уже останется недолго…

– Значит, ты сдаешься?

– А ты нет?

– Я могу пойти поискать Учтивца. Сомневаюсь, правда, что я одолею его в одиночку.

– А я сомневаюсь, что мы одолеем его и вдвоем, – возразила Анотина.

В эту секунду Брисден прекратил свои разглагольствования. Утерев лоб рукавом, он глянул на нас так, словно мы только что материализовались из пустоты.

– С возвращением, – улыбнулся я.

– Я никуда и не уходил, – огрызнулся он. – Пока вы тут делали чернослив из моего лучшего друга, я искал решение в споре с самим собой.

Скажи это кто-то другой – я бы, наверное, оскорбился, но у меня уже выработался иммунитет на его весьма своеобразное чувство юмора.

– Ну и кто победил? – осведомился я.

– Я, конечно. Кто же еще? – отозвался Брисден, глянув на меня как на идиота. – Теперь вы двое будете делать то, что скажу я.

– Мы вас слушаем, – согласилась Анотина. Она, похоже, приняла его бредни всерьез.

– Нанли был частью меня самого. Без него мое собственное жалкое существование потеряло всякий смысл, а у меня даже нет времени как следует осмыслить потерю друга… Но полно. Настал час возмездия. Подайте сюда

Учтивца – я знаю, как его уничтожить.

– А нам что делать? – спросил я.

– Вы оба уже наделали предостаточно, – проворчал Брисден. – Возьмите свои смехотворные палки и спрячьтесь вон там, за фонтаном. И что бы ни случилось – слышите? – из укрытия не высовывайтесь. Иначе всему конец.

– Одному вам с ним не справиться, – возразил я.

– Я буду не один, – усмехнулся он. – Доктор составит мне компанию. – Брисден многозначительно постучал по крышечке сосуда. – А теперь – валите отсюда быстро и сидите тихо.

– Что вы собираетесь делать? – с тревогой спросила Анотина.

– Вон отсюда! – прикрикнул он.

Меня все же терзали сомнения, ибо большую часть ночи Брисден производил впечатление душевнобольного. Однако Анотина схватила меня за руку и потащила к фонтану, по дороге прихватив брошенные у входа копья.

– А вдруг он знает, о чем говорит? – зашептала она, когда мы засели за фонтаном.

– А вдруг мы найдем ковер-самолет и улетим с этого острова? – передразнил ее я.

– У Брисдена поразительная интуиция, – возразила Анотина. – Его озарения либо сверхъестественны до гениальности, либо эксцентричны до бреда.

– Кажется, я догадываюсь, к какому типу относится нынешнее, – пробурчал я. Мое предположение подтвердилось, когда философ начал громко высвистывать мотивчик из музыкальной шкатулки Нанли.

Анотина с мольбой взглянула на меня:

– Дадим ему шанс!

Скорчившись на холодных камнях, мы наблюдали за Брисденом из своего укрытия. Он энергично свистел, раскачиваясь при этом из стороны в сторону. Так прошло несколько минут. Потом он внезапно замолчал и замер в неподвижности. Я чуть было не ляпнул, что бедняга совсем выжил из ума, как вдруг услыхал эхо шагов за стеной.

– Он здесь… – прошептала Анотина. Я сжал копье до онемения пальцев.

Было ошибкой думать, что огромная голова Учтивца не протиснется в тесный лаз. Его затылок показался из отверстия, словно головка младенца из родового канала, а вскоре он народился и весь: коричневый костюм с подпалинами, заостренный подбородок, пара косиц и все остальное. Когда этот процесс закончился, он поднялся и аккуратно отряхнул колени.

– Привет! – крикнул ему Брисден и помахал рукой, словно старому приятелю.

– Мое почтение, – произнес Учтивец, приветственно махнув в ответ.

– Проходи, садись, – гостеприимно предложил Брисден.

– Одну минуточку, – отозвался тот, замешкавшись над останками инженера. Несоразмерная голова его принялась раскачиваться над усохшей оболочкой, то и дело облизываясь и принюхиваясь. Закончив исследование, Учтивец встал и продолжил путь к скамейке.

Анотина, должно быть, почувствовала, что я собираюсь сделать, и стиснула мою руку, чтобы удержать.

– Давай посмотрим, что он задумал, – шепнула она.