Мельников
Шрифт:
– Жека, твою мать! Аахахаха! – Родион снова расхохотался и быстро потер лицо засаленными руками, – твою же мать, а! – он практически прокричал это и быстро протопал в ванную, открыл кран и целую минуту споласкивал лицо холодной водой. Вытерев лицо, он слегка остыл, хоть и вздрагивал еще от волнения, – как ты это сделала?
Евгения ответила не без гордости:
– Довольно просто. В этой игре несложная статичная карта, простые правила. Я проанализировала умения персонажей других игроков, определила наиболее вероятные варианты
– Вот так просто? Блин… Типа расколола орех, а мне осталось прожевать? Да такими темпами я могу хоть завтра стучаться в любую тиму к профи! – Родион схватился за голову, – там сейчас такое бабло на турнирах крутится! Здраститя, я топчик покруче любого из Вас – берите, пока другие не взяли! Хоть в Доту, хоть в КС!.. Овервотч… – он резко прекратил кривляться, сделал резкие вдох и выдох, плюхнулся на диван и скрестил руки на груди. В комнате было уже совсем темно, свет излучали только монитор, и фонарь за окном. Испускаемые им щупальца света прочно опутывали балкон, уверенно дотягивались до компьютерного столика и пропадали в распахнутой двери в прихожую, – нет. Во-первых, я не знаю. Да ты сама не знаешь, как долго продлится наш роман. А во-вторых, я не хочу превращать свои увлечения в работу. Я хоть и вырос в… Хотел сказать в е***ях. Не. Не могу я так сказать про родной дом. Вот, смотри, есть у меня такой корифан, который в «Вовке» там, в «Линейке» фармит голду, качает персов за деньги – а в чем реальный профит? Уронить свое хобби до уровня работы? 30-40 тыров? А ведь у кого-то других увлечений нет… Да хотя бы у меня.
Евгения прокомментировала с уважением:
– Ты рассуждаешь как зрелый человек. Сейчас я понимаю – для меня действительно важно, что выбрали тебя, а не кого-то другого.
– Хах, спасибо. – Родион усмехнулся и потер указательным пальцем густую черную бровь. Он часто так делал, когда не был в чем-то уверен, – но я так не думаю. Ты ведь слышала мой разговор с Саньком. Где тут зрелость? Вот смотри: с тех пор как ты прописалась у меня в голове, я часто сравниваю себя с разной технологичной фигней. Нет, ты не подумай, что я себя киборгом там возомнил или вроде того, не, – он скрестил руки за головой, – короче сейчас будет офигительная история. Тебе нужен мой словесный понос?
– А тебе груз самокритики при ходьбе не мешает?
Родион сделал вид, что не заметил замечания.
– Смотри. Вот ты родился – стартовал такой как ракета. Какой-нибудь Фалкон или Драгон. Летишь такой весь из себя деловой, набираешь ход. Открытый космос, звезды, другая межпланетная хрень – и хоп! Ты уже не ракета, а спутник, космический мусор. Выходишь на свою орбиту – сначала просто сбавляешь ход, как я сейчас. А потом все, ты до конца на этой орбите. И походу не важно, чем ты по жизни занят – чем-то
– Пожалуйста, продолжай! – Евгения настаивала.
– Ну окей, окей. – он перевернулся набок и подпер голову рукой, – мне снится, что я открываю ящик, и он звонит… Или в нем записан какой-то номер, и звоню я – говорю с какой-то девушкой, то ли из пионерского лагеря, то ли из школы, то ли еще откуда-то… Вот только сейчас не смейся – я ее еще не знаю. Потом я еду к ней или уже вместе с ней на автобусе, то ли дома в Реченске, то ли здесь, не могу понять. Автобус останавливается, открываются двери, и я просыпаюсь. – в неплотно закрытую балконную дверь проскочил крупный пестрый мотылек и с шелестом как у быстро переворачиваемых книжных страниц забился об экран монитора, – Вот такие дела. – Родион тихо вздохнул, – и все – как по-настоящему. Обычно во сне я понимаю, что все нереально, а когда мне снится этот сон и… она, я даже не представляю, что все это не настоящее. Просыпаюсь – и каждый раз не могу вспомнить ни ее лица, ни цвета волос, и чувство такое, как будто не проснулся, а уснул в том автобусе, и сон – это то, что я вижу сейчас. – на пару секунд он зажмурился, – ты, сто пудов, уже хочешь мне рассказать, что это все значит, но слушай, не надо. Пусть все останется как есть.
Конец ознакомительного фрагмента.