Мегрэ напуган

Сименон Жорж

Шалю не нашелся, чем сразу же парировать этот вопрос.

– Раз вы говорили о "топании", то, как я полагаю, вам показалось, что на улице находилось несколько человек, во всяком случае не менее двух?

– Сие очевидно.

– Но только один удалился в сторону улицы Республики. Так?

– Считаю, да.

– Поскольку имело место преступление, то в момент шарканья ног в тридцати метрах от вашего дома стояли, как минимум, два человека. Вы следите за моей мыслью?

–

Не так уж это трудно.

– И вы ясно слышали, что ушел оттуда только один?

– Я уже говорил об этом.

– А когда вы осознали, что они приближаются? Вместе ли они шли? От улицы Республики или со стороны Марсового поля?

Шабирон пожал плечами. А Эмиль раздумывал, его взгляд ужесточился.

– Я не слышал, как они подходили.

– Ну не воображаете же вы, что они долгое время торчали под дождем, причем один дожидался, когда ему будет сподручнее прихлопнуть другого?

Учитель сжал кулаки.

– И это все, что вы нашли в ответ на мое заявление?
– процедил он сквозь зубы.

– Не понимаю, о чем вы.

– Вас смущает, что задевают кого-то из вашего круга. Но ваш вопрос несостоятелен. Я не обязательно слышу всякого, кто шныряет по улице, точнее не обращаю на это внимания.

– И все же...

– Может, позволите мне сначала закончить вместо того, чтобы впутывать меня в это дело? До того как не раздалось это топтание, у меня не было оснований придавать какое-либо значение тому, что происходит снаружи. И напротив, после этого, я насторожился.

– И вы утверждаете, что с момента, когда тело упало на тротуар и до той минуты, как несколько человек прибежали из кафе "У почты", никто больше по улице не проходил?

– Никаких больше шагов не раздавалось.

– Вы отдаете себе отчет в важности вашего сообщения?

– Я не собирался инициативно делать каких-либо заявлений. Но пришел инспектор и стал задавать мне вопросы.

– До беседы с ним вы не представляли себе значения того, что вы излагаете сейчас как свидетель?

– Я и понятия не имел о показаниях доктора Верну.

– А от кого вы от них узнали? Никто не вызывал доктора Верну на допрос.

– Скажем так, я не ведал о том, что он рассказал.

– Вас об этом проинформировал инспектор?

– Да.

– Вы поняли?

– Разумеется.

– И я предполагаю, что вы были рады возможности произвести такой фурор? Вы ненавидите семейство Верну?

– Их и всех тех, кто похож на них.

– А в ваших речах вы особо заостряли внимание на Верну?

– Бывало и так.

Следователь повернулся к инспектору и очень холодно осведомился:

– Жена подтверждает слова супруга?

– Частично. Я не доставил её сюда потому, что она хлопочет по хозяйству, но могу это

сделать хоть сейчас. Они действительно легли спать в половине десятого. Она уверена в этом, поскольку заводила будильник, как всегда делает это по вечерам. Они немного поговорили. Потом жена заснула и очнулась только тогда, когда почувствовала, что мужа рядом не было. Она увидела, что тот стоит у окна. В этот момент часы показывали десять с четвертью, и вокруг тела стояли люди.

– Кто-нибудь из четы Шалю спускался вниз?

– Нет.

– Им не было интересно выяснить, что там происходит?

– Приоткрыв окно, они услышали, что убит Гобийяр.

Шабо по-прежнему избегал смотреть на Мегрэ и выглядел обескураженным. Он как-то неубедительно задал ещё несколько вопросов.

– Другие лица, проживающие на этой улице, подтверждают то, что поведал нам месье Шалю?

– До настоящего времени нет.

– А вы их всех опросили?

– Только тех, кого застал сегодня утром дома. Некоторые уже ушли на работу. Два-три человека ходили вчера в кино и ни о чем не осведомлены.

Шабо взглянул теперь на учителя.

– Вы лично знакомы с доктором Верну?

– Я никогда с ним не разговаривал, если ваш вопрос подразумевает это. Но на улицах, как и все горожане, частенько встречал его. Знаю, что он из себя представляет.

– Вы к нему не питаете какой-либо особой враждебности?

– Я уже ответил вам насчет этого.

– А к суду вы, случаем, не привлекались?

– Меня раз двадцать, не менее, задерживали в ходе политических манифестаций, но всегда, продержав ночь в кутузке и, понятно, допросив с пристрастием, выпускали.

– Я говорю не о том.

– Понимаю, что это вас не интересует.

– Вы настаиваете на вашем теперешнем заявлении?

– Да, если даже оно вам не по вкусу.

– Речь не обо мне.

– Но о ваших друзьях.

– Вы настолько уверены в том, что услышали вчера вечером, что, не колеблясь, готовы послать кого-то на эшафот или на каторжные работы?

– Убил не я. Тот, кто это сделал, не постеснялся лишить жизни вдову Жибон и беднягу Гобийяра.

– Вы забыли упомянуть Робера де Курсона.

– На этого мне начхать.

– Итак, я вызываю судебного секретаря, дабы он снял с вас письменные показания.

– Как вам будет угодно.

– Затем мы заслушаем вашу супругу.

– Ее слова не будут противоречить моим.

Шабо уже протянул руку к кнопке электрического звонка под письменным столом, как неожиданно раздался голос Мегрэ, о которого все уже почти позабыли, мягко спросившего преподавателя:

– Вы страдаете бессонницей, месье Шалю?

Тот живо повернул голову в сторону комиссара.