Мегрэ и убийца
Шрифт:
— Алло! Двести восемьдесят седьмой? Это вы, шеф?
— Мегрэ слушает.
— Говорит Люкас. Мила только что отъехал на такси. Едем через центр и, похоже, направляемся на левый берег.
В эту минуту дверь лавки отворилась, появился мастер в легком бежевом пальто, запер дверь и широким шагом направился к площади Бастилии.
— Алло! Двести пятнадцатый! — включил рацию Мегрэ. — Это вы, Грожан? Слышите меня? Алло! Двести пятнадцатый!
— Двести пятнадцатый слушает.
— Мы сейчас медленно двинемся
— Все?
— Все, — пожал широкими плечами Мегрэ. — Какая-то игра в солдатики, ей-богу!
Пройдя площадь Бастилии, Эмиль Браншю вышел на бульвар Бомарше и сел в стоявшую у тротуара черную машину, которая тут же отъехала. Мегрэ не разглядел человека, сидящего за рулем, но это наверняка был третий из кафе «Друзья», тот, со шрамом на лице, что пил ром. За машиной Мегрэ на некотором расстоянии ехал Грожан. Время от времени он вызывал комиссара, и тот, злясь на себя за свою ворчливость, отвечал.
Движение на улицах было спокойным. Машина преступников ехала быстро; водитель, казалось, не замечал, что за ними следят. У Шатильонской заставы он притормозил, и стоявший у края тротуара высокий брюнет непринужденно сел в машину. Теперь все трое были в сборе. Действовали они по-военному слаженно. Машина прибавила скорость, и Жанвье пришлось ехать так, чтобы не потерять их из виду, но и не позволить себя обнаружить. Свернув на дорогу в Версаль, они, почти не замедляя хода, проехали Пти-Кламар.
— Где вы? — регулярно спрашивал Грожан. — Не потеряли их из виду?
— Выезжаем за пределы моей территории, — проворчал Мегрэ. — Теперь ваш ход.
— Вот прибудем на место…
Свернули налево, на Шатне-Малабри, потом направо, в сторону Жуи-ан-Жозас. По небу плыли большие тучи, иные довольно низко, однако, в общем, оно оставалось чистым; время от времени проглядывала луна. Черная машина замедлила ход, свернула еще раз налево; послышался скрип тормозов.
— Остановиться? — спросил Жанвье. — Они, кажется, тормозят. Да, остановились.
Лурти вылез из машины и пошел осмотреться. Вернувшись, сообщил:
— Они с кем-то встретились и вошли не то в большой сад, не то в парк; там виднеется крыша виллы.
Отставший Грожан спросил, где они, и Мегрэ ответил.
— Значит, где вы, говорите?
— Дорога Акаций, я видел надпись, — шепотом подсказал Лурти.
— На Дороге Акаций.
Лурти занял пост на углу, где Мила с сообщниками вылезли из машины, которую оставили у поребрика. Дозорный преступников стоял на посту, остальные, похоже, проникли в дом. За автомобилем Мегрэ остановилась машина службы безопасности, чуть позже — внушительная машина, набитая полицейскими.
— Теперь вы, — шепнул Мегрэ, набивая трубку.
— Где они?
— Очевидно, внутри виллы. Вон, на углу, видна решетка. Человек на тротуаре — их дозорный.
— Пойдете
— Нет, останусь здесь.
Несколько мгновений спустя машина Грожана рванулась влево так стремительно, что захваченный врасплох дозорный не успел поднять тревогу. Он еще даже не понял, что происходит, как двое полицейских уже набросились на него и надели ему наручники. Выскочившие из машины полицейские ринулись в парк и окружили виллу, взяв под контроль все выходы. Здание было современное, довольно большое; за деревьями поблескивала вода плавательного бассейна.
Свет нигде не горел, ставни были закрыты. Однако внутри слышались шаги; когда сотрудники службы безопасности с Грожаном во главе открыли дверь, они увидели троих мужчин в резиновых перчатках, встревоженных подозрительным шумом и собравшихся дать тягу. Они не сопротивлялись, молча подняли руки и через несколько секунд тоже оказались в наручниках.
— Этих в машину. Я допрошу их у себя.
Мегрэ прохаживался взад и вперед, разминая ноги. Он издали рассматривал людей, которых сажали в машину, когда к нему подошел Грожан.
— Не хотите вместе со мной осмотреть дом?
Прежде всего, на решетке, справа, они увидели доску розового мрамора, на которой золотыми буквами было написано: «Золотая Корона». Вырезанная на камне корона что-то напомнила Мегрэ, но что, — он никак не мог сообразить. Коридора в доме не было. На уровне с крыльцом находился огромный холл; на стенах из белого камня висели охотничьи трофеи и картины. Одна из них лицом вниз лежала на столике красного дерева.
— Сезанн, — перевернув ее, прошептал Грожан.
В углу стоял письменный стол эпохи Людовика XV. На кожаном бюваре виднелась такая же корона, как при входе. В ящике стола лежали конверты и почтовая бумага, тоже с короной и надписью: «Филипп Лербье».
— Взгляните, Грожан, — произнес Мегрэ, указывая на корону на бюваре и почтовой бумаге.
— Понятно. Известный торговец кожаными изделиями с улицы Руайаль.
Шестидесятилетний мужчина с густой белоснежной шевелюрой, благодаря которой его лицо кажется моложе и свежее. У него самый элегантный магазин кожаных изделий в Париже; филиалы его фирмы расположены в Канне, Довиле, Лондоне, Нью-Йорке и Майами.
— Что делать? Позвонить ему?
— Это ваша забота, старина.
Грожан снял трубку и набрал номер, напечатанный на почтовой бумаге.
— Алло! Квартира господина Лербье? Да, господина Филиппа Лербье. Нет дома? А вы не знаете, где можно его найти? Что? У господина Лежандра, на бульваре Сен-Жермен? Дайте, пожалуйста, телефон.
Достав из кармана карандаш, он записал несколько цифр на красивой почтовой бумаге с короной.
— Благодарю вас.
Фамилия адвоката Лежандра тоже значилась в справочнике «Весь Париж».