Мегрэ и субботний клиент
Шрифт:
— И две недели назад они подписали договор?.. Что это за документ?
— В нем говорилось, что, выплатив определенную сумму, Пру становится владельцем мастерской…
— Вам известен размер этой суммы?
— Да, ведь документ печатала я…
— Вы печатаете на машинке?
— Немного… Машинка стоит в кабинете уже давно… Планшон купил ее, когда я была беременна, через несколько месяцев после нашей свадьбы… Я скучала и хотела чем-то себя занять… Я принялась печатать двумя пальцами накладные,
— Вы продолжаете печатать?
— Когда это необходимо…
— Вы можете показать мне этот документ?
– Она более пристально посмотрела на комиссара.
— Я думаю, а имеете ли вы право требовать это от меня. И потом, должна ли я вообще отвечать на все эти вопросы…
— В настоящий момент можете не отвечать…
— В настоящий момент?
— Я ведь могу официально вызвать вас к себе в кабинет и опросить как свидетеля…
— Свидетеля по какому делу?
— Ну, скажем, по факту исчезновения вашего мужа…
— Он не исчез…
— А что же с ним случилось?
— Он просто уехал, вот и все. Ему нужно было это сделать уже давно…
Тем не менее она направилась к двери.
— Зачем мне от вас что-то скрывать… Если вас интересует эта бумага, я вам ее принесу.
Рене прошла в кабинет, и было слышно, как она открыла там ящик. Через несколько мгновений она возвратилась с листком бумаги в руке. Документ был напечатан на бланке Леонара Планшона, владельца малярной мастерской. Фиолетового цвета текст был неровным, некоторые буквы налезали друг на друга, местами два или три слова сливались в одно.
«Я, нижеподписавшийся Леонар Планшон, уступаю Роже Пру при условии, если он выплатит мне сумму в тридцать тысяч новых франков (тридцать тысяч), в качестве возмещения моей доли, малярное предприятие, находящееся на улице Толозе в Париже и принадлежащее мне и моей ясене Рене, урожденной Бабо.
Эта передача включает аренду здания, инвентарь и движимое имущество, за исключением моих личных вещей». На документе стояла дата — 28 декабря…
— Обычно, — заметил Мегрэ, оторвав взгляд от текста, — такие документы подписываются в присутствии нотариуса. Почему вы его не пригласили?
— Чтобы избежать бесполезных расходов… Когда порядочные люди…
— Итак, ваш муж был порядочным?
— Во всяком случае, мы с Роже поступили честно…
— Прошло около трех недель, как был подписан этот документ… С тех пор Планшон уже не являлся владельцем малярной мастерской… Возникает вопрос, почему же он продолжал там работать…
— А почему он продолжал жить в доме, хотя для меня он уже давно никем не был?
— Выходит, он работал как простой рабочий?
— Так оно и было…
— Ему платили?
— Да, я думаю… Спросите
— Три миллиона старых франков были выплачены чеком?
— Банкнотами.
— Здесь?
— Не на улице же, конечно!
— В присутствии свидетеля?
— Мы были втроем. Наши личные дела никого не касаются.
— Эта сделка не оговаривалась никаким условием?
– Этот вопрос, казалось, застал ее врасплох, и минуту она молчала…
— Одно условие было, но он его не выполнил…
— Какое?
— Что он уедет и даст мне развод.
— Он же уехал?
— Да, но через три недели!..
— Вернемся к понедельнику…
— Опять? Долго это будет еще продолжаться?
— Нет, надеюсь… Вы легли спать… Пру последовал за вами… Он вас разбудил, когда ложился?
— Да.
— Вы посмотрели на часы?
— Знаете, в постели мы занимались другим…
— Вы оба спали, когда вернулся муж?
— Нет…
— Он открыл дверь ключом?
— Ключом, разумеется, а не шариковой ручкой…
— Должно быть, он был слишком пьян и не мог сам открыть дверь.
— Он был пьян, но замочную скважину все же нашел…
— Где он обычно спал?
— Здесь… На раскладушке.
Мадам Планшон открыла стенной шкаф и показала сложенную раскладную кровать.
— Вы ее тогда вынули из шкафа?
— Да… Прежде чем идти спать, я сама ее раскладывала, чтобы он не гремел на весь дом, когда возвращался…
— Он не ложился спать в понедельник?
— Нет… Мы слышали, как он поднялся на второй этаж…
— Чтобы поцеловать дочь?
— В таком состоянии он никогда этого не делал.
— А зачем он поднялся на второй этаж?
— Нам это тоже было интересно. Мы слышали, как он открыл шкаф на лестничной площадке, где находятся его вещи, затем вошел в маленькую комнату, которая служила чердаком. Наконец, послышался шум на лестнице, и я удержала Роже: он хотел посмотреть, что происходило.
— Что же происходило?
— Он нес вниз чемоданы.
— Сколько чемоданов?
— Два. Да их и было у нас в доме всего два, потому что мы никогда никуда не ездили.
— Вы не говорили с мужем? Вы не видели, как он ушел?
— Не видела. Когда он спустился в столовую, я поднялась с постели и сделала знак Роже оставаться на месте, чтобы избежать сцены…
— Вам не было страшно? Вы говорили, что, когда ваш муж напивался, он становился буйным, и, случалось, что он угрожал вам…
— Роже находился рядом со мной…
— Как вел себя муж, когда вы видели его в последний раз?
— Еще не открыв дверь, я услышала, как он говорил сам с собой и, кажется, над чем-то зубоскалил… Когда я вошла, он оглядел меня с ног до головы и начал смеяться…