Мегрэ и мертвец
Шрифт:
Мегрэ впустил посетителей и поставил на стол новые рюмки. Вошли они стеснительно, но тем не менее настороженно обшарили глазами углы и опасливо покосились на закрытые двери.
— Не робейте, ребята. Стенографистка у меня не спрятана, диктофон тоже. Взгляните, вот моя спальня, — указал комиссар на смятую постель. — Это ванная. Это стенной шкаф. А вот кухня, откуда из уважения к вам только что удалилась госпожа Мегрэ. Куда ведет последняя дверь? В гостевую, но там затхлый воздух по той причине, что гостей у нас не бывает, разве что свояченица несколько
Комиссар чокнулся с новоприбывшими и вопросительно посмотрел на спутника Джо.
— Это Фердинан, — пояснил бывший боксер. Комиссар тщетно напряг память: ни имя, ни эта тощая долговязая личность с огромным носом и бегающими, как у мыши, глазами ничего ему не говорили.
— Он содержит гараж у заставы Майо. Маленький, конечно, гаражик.
Забавно, однако, смотреть, как они переминаются с ноги на ногу, не решаясь сесть — не из страха, а из осторожности: такие люди предпочитают держаться поближе к двери.
— Вы вроде бы намекнули на какую-то опасность?
— Даже на две. Во-первых, если вас засекут чехи, я гроша за ваши шкуры не дам.
— Какие чехи? — удивленно переглянулись Джо с Фердинаном, полагая, что ослышались: до сих пор в газеты не проскользнуло ни слова о чехах.
— Из пикардийской банды.
На этот раз они поняли и тут же посерьезнели.
— Мы им ничего не сделали.
— Гм… Это мы сейчас обсудим, только вот беседовать нам будет удобней, если вы присядете.
Джо опустился в кресло; Фердинан, незнакомый с Мегрэ, примостился бочком на краю стула.
— Теперь о второй опасности, — продолжал комиссар, раскуривая трубку и наблюдая за гостями. — Вы сегодня ничего не заметили?
— Всюду легавые наторканы. Извините, конечно.
— Ничего, я не обижаюсь… Так вот, сегодня не только всюду наторканы легавые, как вы выразились, но большинство инспекторов охотятся за определенными лицами, в том числе за двумя владельцами желтого «Ситроена».
Фердинан улыбнулся.
— Я догадываюсь, разумеется, что машина уже не желтая и сменила номер. Ладно. Если вас сцапают инспекторы уголовной полиции, я, пожалуй, сумею вытащить вас из передряги. Но вы видели, кто вышел от меня перед вами?
— Коломбани, — буркнул Джо.
— Он вас заметил?
— Мы выждали, пока он сядет в автобус.
— Это означает, что улица де Соссэ тоже отправилась на охоту. А тут уж вам прямая дорога к следователю Комельо.
Фамилия возымела магическое действие: оба были достаточно наслышаны о неумолимости этого судейского чина.
— Но раз вы были так любезны и навестили меня, мы можем говорить по-дружески.
— Мы почти ничего не знаем.
— Хватит и того, что знаете. Вы дружили с Альбером?
— Он был мировой парень.
— Весельчак, правда?
— Познакомились мы с ним на скачках.
— Так я и думал.
Мегрэ уже составил себе довольно полное представление о посетителях. Гараж Фердинана вряд ли часто открыт для публики. Вряд ли занимаются там и перепродажей угнанных машин: это требует сложного оборудования и разветвленной
— Были вы оба в Венсене в прошлый вторник? Им пришлось еще раз обменяться взглядами — не затем, чтобы сговориться, а чтобы вспомнить.
— Минутку… Слушай, Фердинан, ты не во вторник выиграл на Семирамиде?
— Точно.
— Значит, были.
— А Альбер?
— Вот теперь вспомнил. В этот день на третьем заезде хлынул ливень. Альбер тоже там был — я его издали приметил.
— Вы с ним не говорили?
— Нет, он был на трибуне, а не на поле. Мы-то на трибуну не ходоки. Он обычно тоже. Но в этот вторник он появился с женой — отмечали годовщину свадьбы или что-то в этом роде. Несколькими днями раньше он сам мне об этом рассказывал. Говорил даже, что они собираются купить машину, подешевле конечно, и Фердинан обещал ему помочь.
— А потом?
— Что потом?
— Что произошло на следующий день? Около пяти он позвонил вам в гараж?
— Нет, в «Пеликан» на авеню Ваграм. Мы там почти всегда в это время бываем.
— Теперь, господа, попрошу очень точно, если можно, дословно, повторить, что он сказал. Кто с ним говорил?
— Я, — отозвался Джо.
— Подумай. Не торопись.
— По-моему, он не то спешил, не то был взволнован.
— Знаю.
— Сперва я не очень понял, о чем речь. Он говорил сбивчиво, впопыхах, словно боялся, что его вот-вот прервут.
— Это я тоже знаю. В тот день он раза четыре-пять звонил и мне.
— А, значит, вам все уже известно?
— И все-таки продолжай.
— Он сказал, что за ним увязались какие-то типы и что он побаивается, но теперь придумал, как от них отделаться.
— Сказал как?
— Нет, но вроде был доволен своей выдумкой.
— Дальше.
— Выразился он примерно так: «История жуткая, но кое-что на ней можно, пожалуй, сорвать». Не забудьте, комиссар, вы обещали…
— Повторяю свое обещание. Вы оба выйдете отсюда так же свободно, как вошли, и что бы вы ни наделали, вас не потревожат, при условии, конечно, что вы скажете всю правду.
— Ну, сознайтесь, вам же она известна не хуже, чем нам.
— Почти.
— Ладно. Альбер добавил: «Приезжайте ко мне в восемь вечера. Потолкуем». И перед тем, как повесить трубку, еще успел вставить: «Жену сплавлю в кино». Улавливаете? Это означало: дело нешуточное.
— Минутку. Альбер уже работал вместе с вами обоими?
— Никогда. На кой мы ему были? Вы ведь знаете, чем мы занимаемся. Ремесло у нас, в общем-то, не совсем законное. Альбер же буржуа.
— Тем не менее он задумал погреть руки на том, до чего докопался.