Мэгги

Кэролайн Джуди

— Я не могу продолжать, раз такое заявление сделано. Я должен выяснить, действительно ли такое препятствие существует, — возразил священник.

— Бракосочетание должно быть прервано, — снова громко заявил тот же голос. У меня есть доказательства, что для этого брака существует непреодолимое препятствие.

— Пройдите сюда, — пригласил мужчину священник, — и объясните, каков же характер этого препятствия? Может быть, его можно устранить?

— Едва ли, — последовал ответ. — Я отвечаю за свои слова. Если я назвал его непреодолимым, значит, я имею в виду, что

оно неустранимо.

Мужчина прошел между расступившимися людьми и насмешливо посмотрел на Мэгги.

— Я заявляю совершенно точно, что названное мною препятствие состоит в том, что миссис О'Нил уже состоит в законном браке, и ее муж жив.

Братья Клири все, как один, повернулись и стали оглядывать церковь, но Люка О'Нила не увидели. Тогда они впились глазами в незнакомца.

Дик Джоунс обнял Мэгги и привлек к себе. Но она уже пришла в себя, услышав про заявившего на нее права Люка О'Нила.

— И вы что же, его поверенный? — холодно спросила она этого самоуверенного типа, который, немного растерявшись под ее холодным взглядом, тем не менее старался держаться уверенно.

— Называйте меня как хотите, а только я не вру. Люк О'Нил ваш законный муж, и он жив, — сказал он развязно.

— И вы можете предъявить нам доказательства? — спросил священник.

— Конечно. Он здесь и сам может подтвердить все, что я сказал.

В эту минуту в углу церкви послышался шорох и из-за колонны вышел тот, другой мужчина, которого Джастина уже видела чуть раньше. Он прошел вперед и, когда очутился на свету, по церкви пронесся гул приглушенных голосов.

Все закружилось у Мэгги перед глазами. Изнутри поднималась странная слабость, как будто голова поплыла куда-то, а тело оставалось на месте. Она почувствовала, как спазм сдавил ей горло и сразу же вспомнились слова матери: «Настоящая леди никогда не показывает в обществе своих слез».Невероятным усилием воли она заставила себя не рухнуть тут же в беспамятстве на ледяной каменный пол церкви.

Боб Клири приблизился к этому человеку, сжав кулаки, и с презрением бросил ему в лицо:

— Мерзавец! Дрянь! Ублюдок!

Все, кто в этот момент находился в церкви, отреагировал на его появление здесь одинаково. Энн и Людвиг Мюллеры, все братья Клири, Этель и Боб Уолтеры, Том и Джоунс и даже Джастина смотрели на этого рано состарившегося, сгорбленного человека с презрением, в котором не было ни капли жалости. Он казался им чудовищем, гремучей змеей, которая жалит исподтишка и которую хочется раздавить, если бы не было противно к ней прикасаться.

Было заметно, что он совершенно больной, тяжелая изнурительная работа превратила этого когда-то крепкого и сильного мужчину в совершеннейшую развалину. Яркие синие глаза поблекли, впалая грудь то и дело сотрясалась от глухого кашля.

Джастина с презрительным интересом рассматривала своего отца. Он тоже поднял голову и, осмотрев всех присутствующих, задержал взгляд на ней, потом перевел его на Дженнифер и с минуту пристально ее разглядывал. В его потухших глазах мелькнул даже какой-то интерес. Джастина взяла девочку

за плечи и прижала к себе, а Том Джоунс сделал шаг вперед и загородил их от нечистого взгляда пришельца. Тот недобро усмехнулся и перевел глаза на Мэгги.

Священник переводил взгляд с невесты на человека, который назвал себя ее мужем.

— Вы утверждаете, что эта женщина ваша жена и именно с ней вы состоите в законном браке, освященном церковью? — спросил он мужчину.

— Да, я Люк О'Нил, и эта женщина, Мэгги О'Нил — моя законная жена, — хрипло проговорил мужчина.

— А вы, миссис О'Нил, признаете вы, что находящийся здесь мистер Люк О'Нил является вашим законным мужем? — повернулся священник к Мэгги.

Она не слышала ни слов, произносимых здесь, ни вопроса, который ей задавали, она только все время невероятным усилием воли пыталась сбросить с себя кого-то ужасного, приблизившегося к ней. Он как будто опирался о ее плечи холодными как лед руками и вдруг вскочил прямо в ее сердце.

Мэгги не успела ответить, когда раздался холодный, полный презрения голос Энн Мюллер:

— Может ли называться мужем человек, который больше тридцати лет не хотел знать, где находится его жена и как она живет? И не только жена, но и дочь, которая сейчас присутствует здесь и тоже может подтвердить мои слова.

— Может ли дочь миссис О'Нил и мистера О'Нил подтвердить то, что сейчас было заявлено? — спросил вконец растерявшийся священник. Все взгляды устремились на Джастину. Она вышла вперед, оставив Дженнифер на попечение Тома, и твердо сказала, пристально глядя на Люка О'Нила:

— Да, я подтверждаю, что не знаю этого человека и никогда не видела своего отца. Может быть, этот человек и в самом деле мистер Люк О'Нил, но я его не знаю.

«Как же я плохо знала тебя, моя девочка», — подумала Мэгги, глядя на свою дочь.

— И тем не менее этот человек является законным мужем миссис О'Нил, а двоемужество в нашей стране запрещено законом, — подал голос первый мужчина, который все так же насмешливо посматривал на окружающих, его, по-видимому, ужасно забавляло все, что здесь происходило. Настоящий спектакль.

— А разве закон не предусматривает наказания за отказ от исполнения своего супружеского и отцовского долга? — возмущенно спросила Этель Уолтер.

— Она сама не захотела жить со мной, — с трудом выдавил Люк О'Нил.

— На это были причины, и я могу подтвердить, что это причины важные. — Это уже заговорил Людвиг Мюллер. — Мистер О'Нил оставил свою жену без средств к существованию. Я это хорошо знаю, поскольку она жила в нашем доме. Он увез ее из богатой семьи и устроил к нам прислугой. Мы только со временем узнали об этом. За все годы, что миссис О'Нил прожила у нас, он появился раз или два. Так что общей семьи у них не было и, когда родилась дочка, он не приехал, хотя и знал, что его жена рожает. Не появился он и после родов. Я утверждаю, что свою дочь он видел один-единственный раз еще в младенческом возрасте и то мимоходом. А теперь решайте, господин священник, как этот человек приходится миссис О'Нил, муж он ей или не муж.