Мэгги

Кэролайн Джуди

Часть 4

Время любить

60

Вернувшись из клиники Морса, Мэгги едва держалась на ногах от усталости и переживаний. Доктор не мог сказать ей ничего утешительного. Он делал все, чтобы сохранить жизнь Джастины. О том, чтобы сохранить ребенка, не могло быть и речи, он родился уже мертвым. Мэгги каждый день ходила в церковь и подолгу молилась там, умоляя как угодно наказать ее, лишь бы только Джастина осталась жить.

Дженнифер,

чувствуя, что с матерью случилась беда, примолкла и только вопросительно и тревожно смотрела на Мэгги, когда та возвращалась домой. Однажды она не выдержала и, прижавшись к бабушке, спросила ее дрожащим голоском:

— Бабушка, а Бог не заберет мою маму к себе так же, как он забрал Стэна?

Мэгги обняла девочку и прижала ее к себе покрепче.

— Не заберет, успокойся, девочка моя. Я попросила Бога, чтобы он этого не делал.

— Я тоже каждый день прошу его об этом, — прошептала Дженнифер. — Ведь он добрый, правда?

— Да, милая, он добрый, он тебя обязательно послушает.

В холле раздались тихие шаги Марты, и она заглянула в дверь. После того, как Джастину отправили в клинику, в доме все затихло, как перед грозой. Дженнифер большей частью сидела где-нибудь в углу, забившись в кресло, поблескивая тревожными глазами. Марта никак не могла уговорить ее пойти погулять, за все это время она ни разу не поплескалась в бассейне, хотя это было ее любимым занятием. Девочка иногда оживала только в тех случаях, когда приходила Триш Кауфман и забирала ее к себе. У них с Триш была взаимная любовь. Бездетная Триш души не чаяла в маленькой Дженнифер и безумно баловала ее. Но теперь даже ей редко удавалось расшевелить печальную девочку.

— Не волнуйся, Дженни. Мама у тебя сильная, все будет в порядке.

Но сама Триш не совсем была уверена в том, что говорит. Состояние Джастины очень беспокоило ее, и она обзванивала всех медицинских светил, каких ей только удавалось отыскать, и собирала их на консилиум в клинику, где лежала Джастина.

Марта тихонько вошла в гостиную и сказала Мэгги:

— Звонил герр Хартгейм. Я ему рассказала, что у нас случилось, и он был очень обеспокоен. Спрашивал, не стоит ли ему приехать. И сказал, чтобы я опросила у вас, на тот случай, если он позвонит, и вас не будет дома.

Марта замолчала и вопросительно посмотрела на Мэгги. Мэгги на минуту заколебалась. Конечно, хорошо, если бы Лион приехал, но неизвестно, как к этому отнесется Джастина, если узнает. Не станет ли ей еще хуже от волнения.

— Пока не надо, Марта, скажите ему только, чтобы он звонил почаще.

— Да, мадам. Но он и сам сказал, что будет звонить каждый день.

Марта замолчала, но продолжала стоять рядом, очевидно, ей тоже было горько и тоскливо в этом заполненном бедой доме.

— Посидите с нами, Марта, — поняв ее состояние, предложила Мэгги, и Марта с благодарностью посмотрела на нее, присаживаясь на краешек дивана.

— Еще звонили из Сан-Франциско. Сначала мужчина, он сказал, что они договорились

с мадам Джастиной о каком-то деле. Я ему сказала, что она в больнице в очень тяжелом состоянии. А потом скоро после его звонка оттуда же позвонила женщина. Сказала, что ее зовут Кристина Пак, и что она подруга мадам Джастины. Ну ей-то я рассказала, что случилось. И вы знаете, она даже закричала, так ей стало плохо, и сразу же бросила трубку. Может быть, мне не стоило ей говорить. Я уже и не знаю, что отвечать… — растерянно закончила Марта, виновато смотря на Мэгги.

— Не волнуйтесь, Марта. Наверное, все правильно, ведь это близкие друзья Джастины, мы не должны скрывать от них.

— Я тоже так подумала, — с облегчением сказала Марта, — может быть, они смогут и помочь чем-нибудь. Они звонили еще утром, — добавила Марта, искренне надеясь, что чем больше людей будет знать о том, что произошло с мадам Джастиной, тем скорее они помогут ей. Ведь должны же они помочь.

Гнетущую тишину дома нарушил звонок. Кто-то звонил у входной двери, и женщины застыли от ужаса. Уснувшая Дженнифер вздрогнула во сне и еще теснее прижалась к Мэгги. Марта торопливо вскочила и побежала в холл.

Через некоторое время там послышались приглушенные голоса, шаги, дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вбежал… Дик Джоунс.

Минуту он смотрел на Мэгги в полном молчании, затем подошел к ней и поклонился с изысканной вежливостью. Оба молчали, даже не поздоровались. Она смотрела на него, матово светящееся лицо его было, казалось, равнодушным, но темные с металлическим блеском глаза глядели на нее в упор. Несколько мгновений глядел он так на нее, и целую вечность — эти несколько мгновений — они были одни в полной людей комнате.

Мэгги, как сидела, прижимая к себе Дженнифер, так и осталась сидеть неподвижно. Она даже не удивилась появлению Дика и не испытала ни радости, ни потрясения.

«Она не любит меня больше, —подумал Дик, — а я мчался сюда как сумасшедший, надеясь, что она до сих пор ждет меня. Сейчас я только погляжу на нее еще раз и уйду, уйду навсегда. Я дал себе зарок — и сдержу свое слово».

Он думал так и в то же время знал, что до конца дней своих связан с нею. И вместе с горем и отчаянием в нем вставала безумная, торжествующая радость, радость от того, что он снова видит ее, ее медные волосы и чуть раскосые глаза…

Он вызывал в памяти ее миниатюрное, нагое тело, вздрагивающее под его поцелуями. Он представлял себе, как снова изломает в своих объятиях это тело… Вот что он думал и чувствовал, в то время как его глаза властно проникали в ее глаза. Сейчас он хотел увидеть, что таилось в ее глазах.

Она смотрела на него в упор, вежливо, равнодушно, как вероятно казалось окружающим. На самом же деле и ее побледневшее лицо таило безумные мысли, еще не вполне осознанные ею самой, но близкие к тем, что были у него.