Мегалодон
Шрифт:
— Рик, ты снял это? — спросила Наоми.
— Сделано.
— И еще несколько фотоснимков, ладно?
— Наоми, у меня уже отснято целых две пленки, дай мне хотя бы вздохнуть.
Несколько минут киты не появлялись. Потом море начало взвихриваться, волны поднимали и опускали катер.
— Сейчас что-то должно произойти, — объявил гид. — Приготовьте свои камеры!
Одновременно поднялись двадцать видеокамер. Кит выскочил на поверхность, плюхнулся на живот и замер в неподвижности. Воцарилось молчание. Ничто не двигалось, кит лежал на воде. Потом его туша перевернулась,
Все смотрящие оторопели.
— Он мертв?
— Кто убил его?
— Это укус?
И вдруг что-то поднялось из-под горбача.
Туша вздыбилась на несколько футов, после чего вся сорок одна ее тонна была утащена под воду.
Зрители закричали.
Туша всплыла снова. Кровь хлестала потоками из кратера раны — теперь уже на спине горбача. Вода окрасилась в ярко-красный цвет.
Капитан прогулочного катера впал в панику. Дав полный ход, он круто повернул назад, так что половина пассажиров попадала со своих мест. Туристы, не понимая, что происходит, закричали.
А под водой хищник внезапно почувствовал новые вибрации.
«Кику» стояла на якоре в восьми милях к востоку от Института Танаки. После вчерашнего патрулирования большая часть команды спала. Терри Танака, одетая только в бикини, лежала в шезлонге на верхней палубе, прямо против солнца. На ее темной азиатской коже блестел крем для загара. Джонас сидел в тени и пытался читать газету, но его глаза все время возвращались к женщине.
— Терри, вам не холодно?
Она улыбнулась:
— Солнце теплое. Попробуйте, загар пойдет вам.
— Может быть, когда все это кончится, я уеду куда-нибудь в отпуск. Например, на тропический остров. — При этой мысли Джонас улыбнулся. — Хотите поехать?
Терри приподнялась и села.
— Да, о'кей.
Джонас видел, что девушка приняла это совершенно серьезно, и переменил тон.
— Вы действительно хотели бы поехать?
Терри опять приподнялась. Сняв очки, она посмотрела Джонасу прямо в глаза:
— Попробуйте со мной, Джонас. Не разочаруетесь.
«Джонаса Тэйлора вызывают в КИЦ немедленно!» — прозвучал по всему судну металлический радиоголос.
Джонас стоял, не зная, что ответить Терри.
— Эй, подождите меня, — сказала она, натягивая тренировочный костюм прямо на бикини. Когда они спускались по трапу, Терри, обернувшись через плечо, спросила:
— Так в какое место на Гавайях мы поедем?
Де Марко ждал его в рулевой рубке.
— Джонас, мы только что приняли сигнал бедствия от прогулочного катера близко отсюда. Похоже, мег вернулся!
— Посреди бела дня? Каким образом? — Но в уме палеонтолога ответ возник сразу же вслед за вопросом. — Подождите минуту... она же ведь слепая! Теперь время суток не имеет для нее значения. Проклятие, какой я идиот!
— Чудовище ослепло? — спросила Терри.
— И да и нет, Терри. Зрение у нее может...
— Джонас, Macao ждет тебя в КИЦе, — настоятельно напомнил Де Марко.
Джонас и Терри прошли за инженером в темный информационный центр. Тем временем «Кику» снималась с якоря, ее винты уже взбаламучивали воду.
Macao,
— Где она? — спрашивал он у Паскуале уже в четвертый раз за последние пятнадцать минут.
— К сожалению, мы еще вне зоны маяка, сэр.
— Сколько еще?
Акустик потер переносицу, успокаивая себя.
— Мы приблизительно в двенадцати милях на зюйд-вест от сигнала бедствия. Как я уже сказал, сэр, маяк действует только на три мили, хотя я и увеличил наш прием еще на пять тысяч футов.
— Джонас! — На утомленном лице Macao было видно все напряжение последних дней. — Джонас, в чем дело? Вы же говорили, будто чудовище всплывает только ночью.
— Macao, это моя ошибка. Я упустил, что мегалодон может быть совершенно слепым. Прожектор Мака повредил ей один глаза. Я знал это, но не сообразил, что и сам мог ослепить ее в ту штормовую ночь.
— Так, значит, чудовище ослепло. Это хорошо, — сказал Macao с улыбкой. — Правда ведь?
— Да нет, — ответил Джонас. — Если мег и на самом деле всплыл, значит, он не только слеп, но и преодолел еще свой страх перед ультрафиолетом. Но слепой мегалодон — это совсем другое дело, чем если бы ослепли вы или я. Поймите, эти существа обладают еще семью другими органами чувств, чрезвычайно эффективными. Они способны слышать низкие звуки, особенно шумы всплесков, на расстоянии по меньшей мере нескольких миль. Могут чувствовать одну стомиллионную часть пота, крови или мочи в воде за пятьдесят миль от источника. Их ноздри имеют направленное действие, то есть мег пойдет в сторону принятого ноздрями сильнейшего обонятельного импульса. Боковая линия и пузырьки Лоренцини дают им возможность обнаруживать электрические импульсы и вибрации. Они способны нацеливаться по сигналу лучше самых современных торпед. Учитывая то, что эта особь провела большую часть своей жизни в полной темноте, потеря зрения для нее, по-видимому, не столь уж существенна, это скорее побочное неудобство. Другими словами, перед нами самый опасный из когда-либо созданных природой хищников, и он уже может всплывать не только ночью. Я сказал бы, что ситуация ухудшается.
ПОБЕДА И ПОРАЖЕНИЕ
— Сэр, у меня на сонаре картинка, — возбужденно доложил Паскуале. Джонас, Де Марко и Macao сгрудились вокруг него. — Вот здесь, справа — очень слабая линия. Подождите, я слышу ее, тихо-тихо. — Он прижал наушник рукой. — Да, теперь громче... вот она, там, на второй стойке. — Он указал на другой экран. На вычерчивающей круг зеленой линии появилась красная точка.
— Куда она идет, Паскуале? — спросил склонившийся над экраном капитан Барр.
— Похоже, в сторону от нас, около двух миль на чистый ост, — ответил акустик.
— Хорошая работа, не упускай ее. — Барр похлопал его по спине. — На руле, пять градусов на правый борт, скорость десять узлов. Где ваш летчик, доктор Тэйлор?
— Я здесь. — В дверь ввалился полусонный Мак.
— Мак, мы обнаружили мегалодона. Ты готов? — спросил Джонас.
Мак протер глаза.
— Конечно, док. Мне нужно секунд тридцать, чтобы залить в глаза кофе.