Мегалодон
Шрифт:
– Твой труп пожрут падальщики! – она плюнула в меня ядом из трансплантированных желез во рту, но жест не имел реальной опасности, скорее показывал степень отчаяния.
– Нет, – я отбил очередной удар. – А вот за твоей душой уже пришла Слаанеш! Готовься к теплой встрече, сука!
От этих слов она вздрогнула и сбилась с ритма, словно осознала свой самый страшный кошмар. Хотя, именно так оно и было. Лицо суккуб-ведьмы подернулось пеплом грядущей муки, черты лица заострились, и я увидел истинный и неподдельный ужас, мои слова пронзили ее лучше всякого клинка.
А затем я ударил Сифраэкс Дланью, и еще раз, и еще. Она отпрыгнула,
Фаталист выстрелил и грудь ведьмы взорвалась, раскидывая во все стороны кровь, осколки костей и ошметки кожаной брони.
– Не скучай там! – успел крикнуть я, прежде чем она рухнула и жизнь покинула тело ксеноса.
И сразу же, почувствовал ментальное эхо гибели предводительницы, друкари начали отступать. Один из «Ядов», отчаянно виляя, устремился к югу, а последний инкуб бросился в развалины Шото-Трес.
– Удар-1 и Удар-2, добить «Яд»! Книжник, заканчивая здесь, я за инкубом, – Зверь и Зима бежать за мной не могли, остальные остались далеко позади, так что дальше действовать пришлось в одиночку. Впрочем, оно и к лучшему – этого друкари я решил взять в плен.
– Принял, Стратег, не упусти его.
– Не упущу, – я ускорился, наращивая темп. Терминаторские доспехи плохо подходили для спринта, но я выложился, выжав из них и из варп-скорости максимум.
Инкуб понимал, что за ним идет смерть, а потому постарался сделать так, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние. Высокий, выше двух метров, наделенный змеиной грацией, с жутким шлейфом из ауры насилия, пролитой крови и упоения чужой болью, он все еще думал, что сможет уйти.
Ксенос ориентировался быстро и забравшись в развалины, нашел путь к канализациям, в мир темноты, прохлады, тишины и вони, что не смогла рассеяться даже за несколько десятков лет. С обычным Астартес его тактика имела шанс на успех, но против библиария практически не работала. Моя акула висела у него на плечах, фиксируя каждое движение и показывая, что бегство не имеет смысла. Тем более, ксенос видел ее и понимал, кто за ней стоит.
Я перешел с бега на шаг. Коридор казался темным, словно закопанная могила, но я прекрасно видел пол, потолок и стены. Здесь царила разруха, а от наших шагов поднимались облачка пыли. Следы ясно указывали на друкари, а его аура сияла, словно язычок пламени. С таким ориентиром невозможно ошибиться.
Он успел найти подходящее место и попытался устроить мне ловушку, спрыгнув сверху, прямо на голову и разя великолепным черным мечом, по обуху которого ветвились зеленоватые причудливые глифы. Такие клинки носят название клэйвов и представляют собой шедевр формы и равновесия. Несмотря на внушительные размеры, весят они совсем немного и в умелых руках являются поистине жутким оружием. А сейчас его как раз держали именно такие руки, впрочем, как и у всех инкубов.
Я принял удар на «Рассвет», отбил еще один направленный в бок выпад и применил толику дара, откидывая противника на стену. Ксенос ударился спиной, выбивая из кладки кирпичи и пыль, но моментально сгруппировался, встал на ноги и пошел по кругу. Клэйв устремился к моей шее, а на обратном взмахе сумел прочертить длинную полосу по шлему, используя крюк на обухе.
Черные доспехи врага с ног до головы усеивали покрытые засохшей кровью шипы с несколькими трофейными черепами. В нагруднике
«Мучитель» неожиданно вспыхнул аурой ужаса, злобы и концентрированной ненависти. Она ударила в меня, подобно морской волне и заставила отшатнуться, хотя я и применил силу Пустоты. Подобная ментальная атака могла сокрушить разум самых храбрых врагов ксеноса, попутно заставляя их кровь кипеть в жилах. Но я устоял, лишь повел посохом, стряхивая с псайкерского щита всю эту черную мерзость, напоминающую вязкие потоки нефти.
– Мы великие непревзойдённые хищники Галактики! – прошипел инкуб. Думаю, простые смертные при виде столь впечатляющей фигуры падали наземь от ужаса. На меня же ни его вид, ни тяжелая аура не действовали. – Мы – элитные убийцы, вершина эволюции! Мы легенда…
– Не смеши, – перебил я его с откровенной насмешкой. От подобной непочтительности он невольно опешил и замер, злобно сверля меня глазами, они полыхали в прорези шлема, словно зеленые огоньки, оставляя после себя тонкий шлейф. – Вы кучка жалких неудачников, представляющую опасность лишь только благодаря своей численности. Будь вас тысяча или даже две, вас бы давно развеяли пеплом на ветру, стерев память и тот ужас, что вы так старательно культивируете. Я знаю один орден, вот там собрались настоящие хищники… А теперь иди сюда, ксенотварь и покажи, что можешь!
Он прыгнул на меня, я отбил его стремительный удар и ответил ментальным выпадом. Ксенос едва не потерял сознание, но все же устоял, припал на колено и ошеломленно замотал головой, пытаясь прийти в себя. И тогда я вновь воззвал к дару, нанося еще один психический удар и заставляя разум друкари соскользнуть в темноту.
Инкуб распростерся на полу, неподвижный и пугающе-изящный. Черный меч звякнул в последний раз о камни и замер. В этот момент я ясно узрел, что больше никогда и никому из темных эльдар не удастся вновь прикоснуться к рукояти этого клэйва.
Глава 21
Глава 21
Скользящая по Океану Душ «Скрытая угроза» успокаивающе поскрипывала, словно делясь с экипажем уверенностью, что полет закончится хорошо. Поле Геллера работало исправно, двигатели вопросов не вызывали, капитан, астропат и навигатор знали, что делать, а полет и в самом деле подходил к концу. Рядом, в хвосте, плыл трофейный «Зов радости», на который в качестве меры безопасностей временно перевели практически весь «Октагон», за исключением Борея и Рагди. Именно к ним Джейд Ранник и направлялась.
Операция «Хладный торг» закончилась. Суккуб-ведьму Сифраэкс взять живой не удалось, но плененный инкуб, два мандрагора и десяток воинов-кабалитов обнадеживали инквизитора, подтверждая, что само расследование будет доведено до конца. Врата в Паутину Джейд пока не нашла, но те пытки, что будут применены к друкари, обязательно развяжут им языки и заставят поделиться координаторами. Многочисленное ксенооружие и ксеноартефакты так же выглядели перспективно. Захваченный Аурелий де Тибо уже сознался во всех грехах, был готов оказать любое содействие и слезно умолял лишь об одном – сохранить ему жизнь. На вид он казался куда крепче, чем был на самом деле. Хотя, одна лишь пугающая слава Святых Ордо могла развязать и не такой язык.