Мефистон. Город Света
Шрифт:
— Никак нет, полковник.
Прошло еще десять минут, и Федорак уже собирался сменить позицию, когда почувствовал, как позади что-то движется. Он резко обернулся, вскидывая пистолет, но увидел лишь пристально глядящего на него Зура. Полковнику хотелось наорать на проводника, однако пришлось ограничиться свирепым взором.
Анура кивком указал на трещину, через которую глядел на заросли Федорак, и прикоснулся к уху, призывая прислушаться.
Полковник снова посмотрел на заросли вдоль бурных вод через разбитый плавник. Они текли где-то в девяти метрах от воина, но даже так шум поражал. Поток пробивался через подлесок, катясь вниз со склона. Федорак напрягся, пытаясь разобрать
Он уже собирался сдаться, когда краем глаза заметил движение и решил было, что видит что-то в воздухе. Но затем полковник понял, что смотрит на одну из зеркальных пластин конструкции. На ней он увидел, как Зур тихо выбрался с моста и направляется обратно к деревьям. Когда проводник спрыгнул с камней на глину, он кивнул кому- то, кого Федорак не видел. Кому-то в джунглях.
«Будь ты проклят», — подумал Федорак, когда Зур бросился в лес.
— Это ловушка! — заорал он, открыв вокс-сеть. Полковник вскочил, оглядевшись, и увидел, как среди деревьев бегут скрытые фигуры. — Мост — западня! Гравишюты! Прыгайте!
Взобравшись на камни, он заметил, что Малик следом за ним уже активирует ранец.
А затем джунгли взорвались шумом и светом. С обоих берегов донесся грохот выстрелов, что рассекли тьму, и от камней полетели осколки.
Глава 12
Мефистон ощутил лишь приятное спокойствие. Он веками обуздывал силы, выходящие за пределы привычных техник библиариев, но после своего второго перерождения обрел возможность применять их так искусно, как и мечтать прежде не мог.
Едва лазерный разряд впился в корпус штурмового корабля, разум Властелина Смерти ринулся ему навстречу. Его мысли мелькали так невероятно быстро, что мир вокруг будто замедлился и пополз, как ледник. Старший библиарий шагнул за грань времени и позволил своему сознанию неспешно пройтись по отсеку. Спасать пилота было поздно. Череп уже пробит и смят. Также повреждены посадочные опоры и две ракетные пусковые установки. Разорван топливопровод, однако термоядерный реактор цел, как и большая часть керамитовой обшивки. Убивший пилота разряд прошел через передний окулюс. Дальше он попадет в голову Антроса. Спустя несколько миллисекунд «Пенсеросо» потеряет искусственную атмосферу, а затем после короткого драматического явления огненного шара выбросит пассажиров в пустоту.
Мефистон расстегнул ремни и встал с сиденья, двигаясь словно через размытый неподвижный коллаж. Воздух содрогался, заходясь в стонущем вопле. То была доля мгновения, отсеченная и воющая от ярости из-за заточения в безвременье. Кроме Властелина Смерти, в кабине двигалась лишь буря теней, что закружилась вокруг идущего к мертвому пилоту Кровавого Ангела.
Завороженный Мефистон протянул руку, пытаясь ухватить одну из них. Конечно, латница прошла прямо сквозь тень, но старший библиарий уже видел такое и знал, что это не просто игра света. Он наблюдал отблеск иных измерений. Покинув естественные пределы времени, Кровавый Ангел стал межпространственным созданием. Кто знает, было ли это отражение варпа, наблюдаемое с другого угла? Или же иное царство, столь чуждое, что не укладывалось в привычные понятия? Властелин Смерти пристально смотрел на колодцы тьмы, пытаясь разобрать в них очертания, но тщетно. Каждый раз, когда он думал, что видит нечто знакомое — лицо или стену здания, — образ
Мефистон потряс головой, стараясь собраться с мыслями. Соблазн обхода времени всегда был велик и опасен. Раньше случалось так, что космодесантник исчезал на целые месяцы, изучая одну непостижимую деталь. Конечно, Кровавые Ангелы считались долгожителями даже по меркам Астартес, однако Властелин Смерти понимал, что каждый миг его существования — часть драгоценного запаса, которым не следует разбрасываться.
Он уставился на расколотый череп пилота. Голову окружало облако крови и серого вещества, блестящее и разбухающее, будто фантастический цветок. Пока Мефистон изучал тени, лазерный разряд сместился вперед, на пару сантиметров приблизившись к неподвижному лицу Луция.
Мефистон вытянул руку и сжал вокруг смертоносного луча кулак, а затем погасил его одним лишь шепотом. Потом он обратил внимание на поврежденный корабль. Сшить вместе молекулы окулюса было достаточно просто. На доспехах старшего библиария в позолоченном реликварии висел его шедевр, «Пресыщенная коса» — собрание всех кровавых обрядов и техник, которые он постиг. Однако Властелин Смерти не нуждался в повторении текстов и изрекал заклинания по памяти, водя оставляющими за собой призрачные следы пальцами, сплетая и сплавляя частицы, пока экран не стал вновь цельным. Закончив, Мефистон прошелся по отсеку, исправляя иные повреждения непринужденным психокинезом.
И пока Мефистон чинил «Пенсеросо», ему на ум пришла нежданная мысль. Он оглянулся на взорвавшуюся голову пилота, задумавшись, есть ли что-то, на что он еще не способен. Его силы росли с тех пор, как он перестал быть Калистарием под развалинами улья Гадес, и Властелин Смерти уже превзошел всех прочих представителей либрариума и, вероятно, даже всех иных псайкеров в Галактике. Но после второго возрождения под ножами Адептус Механикус этот рост ускорился. Пока Кво-87 разрезал его тело, разум Властелина Смерти странствовал в ином месте и участвовал в ином акте восстановления. Он привязал мрак к своей душе, поглотив неистовое сердце проклятия Кровавых Ангелов. Варп открыл ему черного ангела, ужасающее воплощение гнева капитула, но воин обуздал его, притянув угрозу и мощь в свою вновь закаленную душу. И теперь же Мефистон чувствовал, что нет законов природы, которые он не смог бы обратить. Мысль об этом и тревожила, и опьяняла. Люди целые жизни описывали различия между одобренными психическими силами и еретическим колдовством. Но ведь разница явно была в источнике силы, а не в ее применении?
Властелин Смерти подошел к мертвому пилоту и поднес руку к расщепленному черепу. Голова была запрокинута под неестественным углом, открыв взгляду Мефистона широко раскрытые потухшие глаза.
Космодесантник посмотрел в глаза пилота и сквозь них туда, где находился разум.
Властелин Смерти почувствовал смесь воодушевления и тревоги, ведь он мог видеть отблески последней мысли испуганного человека. Мгновение, когда тот осознал, что истребитель ксеносов сделал петлю и сейчас откроет огонь. Мефистон бережно прикоснулся к отголоску и задал себе ужасающий вопрос: мог ли он оживить этого человека?
Некромантия. Слово прогремело в его голове, как гром. Именно такое еретическое варповство побуждало столь многих к осуждению института либрариума. И если прочие сомнительные занятия библиариев еще можно было оправдать, здесь иных трактовок быть не могло.
Старший библиарий мысленно слился с эхом мертвого человека и понял, что, наверное, сумел бы вновь разжечь в нем искру. Сотворить жизнь.
Приободренный этой мыслью, Мефистон потряс головой. Чего же в этом могло быть такого опасного?