Медвежонок
Шрифт:
– Нет, я был на ферме, где работал над проектом. Хамфри закрыл все работы и выбросил меня оттуда, наверное, две-три недели тому назад. Честно сказать, я потерял счет времени.
Прюитт удивленно подняла брови:
– Он выставил вас оттуда, а вы снова пробрались назад? Вам что, жить надоело? За это можно лишиться памяти.
– Будто я не знаю! Но проект не закончен, - продолжал Денни, - а Хамфри сказал мне, что они выводят людей из восточного Кентукки, чтобы в районе окончательно восстановилось экологическое равновесие. Но я думаю, выбросили
Прюитт медленно опустила фонарь.
– А именно?
– Вы мне не поверите, - в отчаянии вскричал Денни, - у меня нет никаких доказательств, но вчера ночью, понимаете, вчера ночью я пошел проверить медвежьи берлоги - я ведь не видел медвежат с тех пор, как меня увезли, - так вот, одного медвежонка на месте не было, а вместо него…
– О'кей, - оборвала его Прюитт.
– Давайте лучше пройдем в дом. Берите свои вещи и закрывайте ворота, просто захлопните посильнее. Фесте, успокойся, работа окончена.
Денни уставился на Пэм, его словно облили ледяной водой.
– Вы все знаете. Вы знали, что я вам расскажу.
– Денни отступил назад, за ворота, и захлопнул их, теперь они были по разные стороны ограды.
– Ну да, вы ведь на короткой ноге с Хамфри…
– Мы с Хамфри, - спокойно отвечала Прюитт, - не нашли общего языка по тому вопросу, о котором хотели поговорить со мной вы. Вы сами ко мне пришли, но я точно знаю, что вы попали в беду. И если вам больше некуда пойти, я бы на вашем месте тихонько прошла в дом.
Денни оперся об ограду. Единственное, что он мог бы еще сделать теперь, так это снова устроиться на работу в Департамент дикой природы и рыбных хозяйств, то есть изучать медведей здесь, в Херт Холлоу. Но если Прюитт выдаст его хефнам, то и эта возможность бесследно исчезнет.
– Откуда мне знать, что вы не расскажете им все?
Она уже пошла в сторону дома, но сейчас остановилась и обернулась.
– Думаю, вам надо просто довериться мне, хотя, я понимаю, вы меня не знаете. Но ведь последователи Геи не обманывают друг друга, правда? Я лишь могу пообещать, что не собираюсь вам лгать.
Денни поплелся за ней по тропинке, он спотыкался от усталости и с трудом тащил свой рюкзак. Прюитт поставила фонарь на крыльцо и открыла дверь в теплую, уютную комнату. Пол и стены были отделаны деревянными панелями, а в очаге горел огонь. Собака проскочила вперед.
– Насколько я понимаю, вы бывали тут и раньше.
– Да. Но ночью никогда.
– При свете огня Денни наконец хорошенько разглядел Фесте и расхохотался.
– Пудель? Сторожевая собака пудель?
– Ну, из пуделей получаются прекрасные сторожевые псы, - хотя внешне и не скажешь. А с такой стрижкой, как у него, многие просто не понимают, какой он породы.
Фесте был коротко острижен и действительно мало походил на обычного пуделя.
– Когда я был мальчиком, у наших соседей жил чистокровный пудель. Я запомнил, что у него была длинная морда.
– Денни по трепал собаку по голове и с трудом удержался,
Прюитт снова внимательно оглядела его.
– Вы совершенно измотаны. Выспитесь сначала, а потом уж поговорим. Насколько мне известно, о ваших приключениях еще никто не знает, если, конечно, вы сами никому, кроме меня, ничего не рассказали. Так что можете позволить себе несколько часов сна. Думаю, до завтрашнего утра у вас время есть.
– Почему вы помогаете мне?
– спросил Денни.
– Вы ведь помогаете мне?
– Посмотрим, - ответила Прюитт.
– Сначала идите спать.
– Кто еще может знать?
– спросил Денни.
Он уткнулся в миску с тушеной козлятиной. Проспал он одиннадцать часов кряду, потом с удовольствием вымылся в горячей воде с мылом и с не меньшим удовольствием воспользовался опасной бритвой Джесси Келлума.
Сейчас он сидел за длинным столом из темного дерева, который принадлежал еще Хаббеллам. Он переоделся в последнюю оставшуюся у него смену чистого белья, оранжевые вельветовые брюки и поношенную хлопчатобумажную толстовку с дырками на обоих локтях.
– Понятия не имею. Может, и никто. Я знаю потому… что… Хамфри вообще еще никогда не удавалось ничего от меня скрыть, особенно если дело действительно серьезное и важное. Правда, я не уверена, что он догадывается, насколько я не одобряю этого плана.
Денни ел, но не забывал и про главное.
– И что же им нужно?
Прюитт скинула ботинки, заложила руки за голову и тяжело вздохнула. Худощавая, строгого вида женщина лет сорока, чем-то даже похожая на мужчину. Каштановые волосы коротко острижены, местами проглядывает седина. Денни решил про себя, что в жизни она намного приятнее, чем на видеоканалах и голограммах, которые ему приходилось видеть. Он уже не сомневался, что этой женщине можно доверять, она была прямой, честной и откровенной.
– Я думала, что стоит вам рассказывать, а что нет. И вам, и мне было бы намного легче, если бы вы не проявили столько упрямства и не вернулись к своим медведям. Я и уединилась-то сейчас именно для того, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и найти подходящий выход. А теперь вот еще вы.
Денни места себе не находил от нетерпения и потому шел напролом.
– Кто подсунул малыша хефна в берлогу к Розетте?
– Это я могу вам сказать точно. Хамфри. Малыш не его, но подложил его именно он.
– Медведице вводили транквилизаторы?
– встревожился Денни.
– Не знаю. Наверное.
– Черт бы их побрал! А что сделали с Рокетом? Вторым медвежонком?
– Этого я тоже не знаю. Может, отдали в реабилитационное отделение для сирот.
– Чертовы выродки!
– Денни в ярости ударил кулаком по столу, и в пустой миске громко зазвенела ложка.
– Но зачем? Зачем заменили Рокета на малыша хефна?
– Зачем?
– Прюитт состроила гримасу.
– Вы уверены, что хотите знать? Тогда вам уже не отвертеться.