Медведь
Шрифт:
– …Наши правители обанкротились идеологически, – продолжал жарко кричать Бородатый. – Они перебрали все экономические, все философские системы и завели страну в тупик.
А мораль?!.. Мы мечемся от атеизма ко всем мыслимым вероучениям, а в душе остались дикарями. Вокруг царит беспредел! Мы на словах постоянно требуем бога, царя, порядка, но в сердце своем отвергаем их, потому что на самом деле ни черта нам не надо – ни бога, ни царя, ни порядка, а надо нам только хлеба и зрелищ! Каждый вечер мы уходим в алкоголь или наркотики и мечтаем, как о несбыточном,
Малахов разглядел за спиной бородатого адепта красочный плакат «Все голосуйте за мэра Санкт-Петербурга Попкова!» и ему стало скучно. Так бывает, когда вместо свежей, зрелой мысли приходится выслушивать банальности, а истину подменяют суррогатом.
Он уже жалел, что прислушался к словам бородатого агитатора. Ему не хотелось даже смотреть на него. Бородатый слишком горячился, логику его суждений заменяла страстная убежденность, излишняя жестикуляция и безапелляционный тон. К тому же он сильно шепелявил, а это выпадало из образа пророка грядущих бедствий.
Малахову часто приходилось слышать такие вот вдохновенные разговоры о пропастях, в которые стремительно катится Россия. Чаще всего это оказывалось или политической игрой депутатов Государственной Думы, или следствием жизненных неурядиц отчаявшегося человека – нехваткой денег, отсутствием работы…
Пропасть…
Часто она является лестницей, помогающей взобраться на Олимп. Затеваются дутые политические процессы, энергичный деятель собирается перевернуть мир, воображает себя потрясателем основ и спасителем России.
Но вот по телам своих соперников он взобрался на самый верх, и их одолевают уже иные заботы. А оставшиеся внизу теряют веру. У них остается только надежда. И они начинают искать нового кумира, а он не заставляет себя долго ждать. И тогда начинается все сначала.
А неделю назад на этих самых ступенях стояла женщина. В руках она держала какие-то брошюрки. За ее спиной висел все тот же портрет Попкова. Вокруг нее так же толпились люди, но говорила она им не о пропастях – она вдохновенно говорила о надежде.
Странно… Малахов, несмотря на свою фотографическую память совершенно забыл, как она выглядела… Помнил только голос, высокий, захлебывающийся. И голос этот призывал к действию.
– Неотъемлемой частью надежды является твердая вера в воздаяние, – изрекала проповедница. – Все в этом мире связано, а человек является узлом сплетения всех связей.
Женщина выступала с удовольствием, рассчитывая, должно быть, обратить в свою веру кого-нибудь из своих немногочисленных слушателей. Малахов никак не мог понять, понимает ли она сама то, о чем толкует, или же механически пересказывает отдельные фразы из какого-нибудь учения. Но люди не перебивали ее, хотя Малахов заметил, что многие перестали улавливать суть ее рассуждений. Однако
А женщина сыпала притчами, философскими рассуждениями, цитатами из тайных доктрин. Она привела пример правильного поведения человека, искренне верящего во Вселенскую справедливость. Малахова тогда ошеломило сходство такого поведения с его собственными действиями – действиями убийцы на тайной службе в ФСБ.
– Надежда – это и есть действие, – убеждала проповедница. – Однажды утром вы просыпаетесь, открываете кошелек, подсчитываете наличность и убеждаетесь, что денег на жизнь у вас совсем не осталось. Лишь несколько мятых банкнот отделяют вас от полной нищеты. Однако у вас осталась надежда, и потому вы не должны сдаваться и впадать в отчаяние. Ведь у вас появилась возможность на деле проявить свою веру во Вселенскую справедливость, воплотив ее в надежду.
Люди смущенно переглядывались. Они не совсем понимали, как же в таком случае нужно делать и как поступать правильно.
– И что вы предлагаете? – спросил один из слушателей.
– Я предлагаю поступить так, как поступил бы искренне верящий во Вселенскую справедливость человек.
– Это как же?
– Очень просто. Искренне верующий вышел бы на ближайший перекресток и разбросал бы остатки своих денег во все стороны! – заявила женщина. – И деньги вернулись бы к нему, как зерно возвращается к посеявшему его.
Тут люди загалдели, кто-то рассмеялся – слушатели начали расходиться. А женщина продолжала кричать им в спины, что деньги обязательно вернутся, они умножатся многократно благодаря Вселенской справедливости, потому что надежда – причина – повлечет за собой следствие – тысячи тысяч рублей. Только неверующему, а значит, слепому, такое развитие событий может казаться колдовством.
Но люди уже не слушали ее. Одни разочарованно покачивали головами, другие презрительно усмехались – все торопились по своим делам. Вскоре возле женщины остался только Малахов.
– А сами вы верите в то, что говорите? – спросил он уличную проповедницу.
– Конечно, – с вызовом ответила она. – Нужно только верить в справедливость. Это является единственным и совершенно необходимым условием успеха. А если не веришь, то только разрушишь всеобщие связи и непоправимо навредишь себе.
Женщина собрала в стопку свои брошюрки, сошла со ступенек и пошла по улице вниз, легкая, воздушная, окруженная солнечным светом. А Малахов, задумавшись, смотрел ей вслед.
Справедливость…
Не она ли заставила его пройти Афганистан?
А потом, после возвращения домой, когда он мечтал оглядеться по сторонам, чтобы вырваться, наконец, из того кровавого круговорота, который его засосал, разве не мечта о справедливости указала ему новый путь?
Тогда он был молод и пытался найти хоть какой-нибудь смысл в своих беспорядочных исканиях. Но жизнь была уже другой, и любые его раздумья оборачивались мучительным недоумением. Мирная жизнь отторгала его. А война, в ее бесполезной абсурдности, наоборот, представлялась совершенно ясной и понятной.