Медуза

Касслер Клайв

Гул мотора становился громче, и через несколько секунд двойной корпус лодки Дули обогнул мангровый остров и направился к причалу. В лодке были два человека: сам Дули и широкоплечий мужчина в гавайской рубашке. Когда они приблизились к причалу, широкоплечий мужчина снял бейсбольную шапочку, показав густую копну волос стального цвета. Когда Курт Остин замахал бейсболкой, Сун Ли уже вскочила и бежала к причалу. Они с лодкой оказались у причала одновременно.

Дули бросил ей швартов, и лодка ударилась о причал.

– Я привез

вам гостя, доктор Ли, – сказал Дули.

Сун едва слышала его. Она, не отрываясь, смотрела на Курта, на чьем бронзовом лице играла широкая улыбка. Улыбка стала еще шире, когда он выбрался из лодки и Сун обняла его обеими руками. Он с воодушевлением ответил на ее объятие. Она прильнула к его губам долгим, теплым поцелуем, который мог бы длиться вечно, если бы Дули не кашлянул и не сказал:

– Прошу прощения, друзья, но мне пора возвращаться на материк. – Он протянул руку. – Рад познакомиться, Курт. Позвоните, когда захотите вернуться на Пайн-Айленд.

– Спасибо, что подвезли, Дули, – поблагодарил Остин.

Он попросил Дули бросить ему его маленький рюкзак.

Когда лодка исчезла в манграх, Остин произнес:

– Я несколько дней назад вернулся в Вашингтон и подумал, что хорошо бы появиться здесь и поздороваться.

Ли взяла Остина за руку и повела к своей хижине.

– Я рада, что вы это сделали. Как Джо и Трауты?

– В порядке. Завала встретил свою настоящую любовь – женщину-картографа из НУМА. Трауты вернулись в Нью-Бедфорд. Городской музей китобойного промысла выделил помещение для диорамы Калеба Ная. Диорама станет частью особой выставки, посвященной плаванию «Принцессы» 1848 года.

– Весьма необычное было плавание, – сказала Ли. – Я начала свою книгу с происшествия на острове Бедствия.

– Как продвигается работа над книгой?

– Закончила общий набросок и провожу дополнительные исследования. Думаю, эти находки произведут переворот в нашем понимании вирусной иммунологии, особенно в области прививок. Но мы только коснулись чудесных лекарств, которые способен дать океан. Смешно – вакцина могла не появиться, если бы не угроза эпидемии, вызванной триадой.

– Классический пример инь и ян? – спросил он.

– Не хочется думать, что в этом случае были связаны противоборствующие силы добра и зла, но без одной другая не стала бы благодеянием для всего мира.

– И не только в одном случае, – заметил Остин. – Взаимоотношения Китая и США никогда не были такими теплыми. И больше нет триады. Инь и ян в гармонии.

Они поднялись во дворик и сели лицом к воде и манграм.

– У меня трудный вопрос, – поделился Остин. – Доктор Чуань как осведомитель триады помогал ей достигать поставленных целей. После того как он донес триаде о существовании лаборатории, триада проследила за доктором Кейном и установила его местонахождение. Что нам с ним делать?

– Не знаю, – ответила Ли. – Он робок, его легко запугать, но он замечательный врач.

Мне бы не хотелось выдавать его правительству. Его казнят. – Она посмотрела на белоснежную цаплю, летящую над водой, а когда снова повернулась к Остину, то улыбалась. – Вот что я предлагаю сделать с доктором Чуанем.

Она объяснила, что хотела бы, чтобы Чуань занял ее место сельского врача. Остин запрокинул голову и громко рассмеялся.

– Идея совершенная в своей симметрии. Теперь моя очередь сделать предложение.

Он раскрыл рюкзак и достал бутылку и два бокала. Наполнил бокалы до половины и один протянул Сун.

– Это микронезийская сакау, которую я вам обещал. Ее делают из водяного перца, и она обладает легким наркотическим действием, так что принимать ее нужно небольшими дозами.

Они подняли бокалы, и после недолгого раздумья Сун произнесла:

– За теплые отношения между Китаем и США.

Они чокнулись. Ли поморщилась и поставила бокал на стол.

– У него особый вкус, и, вероятно, это хорошо, – сказал Остин. – Насколько помню, еще я обещал вам ужин с видом на море. – Он махнул рукой. – Вот вид на море. А ужин может подождать, пока мы не закончим работу.

– А может, и нет, – не согласилась Сун. – Один из техников лаборатории сегодня утром поймал несколько морских окуней, которых сейчас жарят на ужин. Присоединяйтесь к нам.

Остин принял приглашение, и они сидели во дворике и разговаривали, пока их не позвали на ужин. Ели они в столовой с полудюжиной сотрудников лаборатории, а потом вернулись во дворик, насладиться выпивкой после ужина. Остров постепенно окутывала тьма. Остин убрал сакау, и они пили менее крепкий портвейн.

Курт и Сун проговорили много часов под чувственные звуки субтропической ночи, среди ее ароматов, и уже в очень поздний час поняли, что все разошлись и они остались вдвоем.

Остин взглянул на циферблат и сказал:

– Скоро полночь. Позвоню Дули, чтобы он меня забрал.

Сун негромко рассмеялась.

– Дули уже спит. А вам придется лезть на водонапорную башню, чтобы поймать сигнал. Почему бы вам не остаться на ночь в моем коттедже? Здесь очень удобно и уютно.

– Никто не может сказать, что Курт Остин стоит на пути теплых американо-китайских отношений, – подмигнул он. – Но вся моя одежда на мне. Пижаму я оставил дома.

Сун взяла Курта за руку.

– Пижама вам не понадобится, – с улыбкой пояснила Ли.

* * *

На следующий день они проснулись под пение птиц. Остину нужно было возвращаться в Вашингтон на встречу. Пока он поднимался на водонапорную башню и звонил Дули, Сун и техники приготовили завтрак в основном из свежих фруктов. Они ели во дворике, Остин наслаждался миром и спокойствием острова.

– Трудно покидать рай, – признался он.

– Тебе действительно нужно так скоро улетать? – спросила она.