Мэдук

Вэнс Джек Холбрук

"Да, ваше величество! — с внезапной энергией воскликнула Мэдук. — Я так и сделаю! Прошу меня извинить — мне нужно немедленно заняться приготовлениями".

Опустившись в реверансе, Мэдук повернулась и выбежала из гостиной. Соллас с недоумением смотрела ей вслед: "Что она подразумевает под "приготовлениями"? Ее свадьба не состоится завтра. Каким образом, в любом случае, она намерена к ней готовиться?"

6

Мэдук бежала вприпрыжку вдоль главной галереи замка, мимо статуй древних героев, огромных ваз значительно выше ее, ниш с инкрустированными столешницами и позолоченными резными шкафами. Время от времени ей попадались стражники в алых с золотом ливреях Хайдиона, державшие алебарды по стойке "вольно".

Когда Мэдук пробегала мимо, они не шевелились — только провожали ее глазами.

Увидев пару высоких узких дверей, Мэдук остановилась. Поколебавшись, она открыла одну из створок и заглянула внутрь, в длинное полутемное помещение, озаренное единственным узким окном в дальней стене. Здесь находилась замковая библиотека. Луч солнечного света падал на стол: за столом сидел библиотекарь Керсе, высокий пожилой человек несгибаемой выправки, с улыбчивым ртом и высоким лбом мечтателя, в присутствии высокопоставленных особ предпочитавший, однако, придавать лицу аскетическое выражение. Мэдук редко с ним встречалась; она знала о библиотекаре только то, что он был отпрыском ирландского барда-друида и сам заслужил репутацию незаурядного поэта.

Бросив быстрый взгляд в сторону двери, Керсе продолжал работать. Мэдук медленно вошла в библиотеку. Воздух здесь пропитался терпкими ароматами старого дерева, воска и лавандового масла, сладковато-мускусным запахом мягкой дубленой кожи. На столах вдоль стен покоились либрамы двух- и трехфутовой высоты и трехдюймовой толщины, в переплетах из мятой кожи, а иногда из толстого черного бархата. На полках плотными рядами лежали свитки, пергаменты в кедровых ларцах, перевязанные пачки бумаг и книги в полированных деревянных футлярах, закрытых застежками.

Мэдук застенчиво, шаг за шагом, подходила к Керсе. Наконец библиотекарь откинулся на спинку стула и повернулся, наблюдая за ее приближением — не без некоторого беспокойства, так как слухи о непредсказуемой шаловливости принцессы проникли даже в безмятежную тишину хранилища хроник и трактатов.

Мэдук остановилась у стола и взглянула на манускрипт, поглощавший внимание библиотекаря. Она спросила: "Что вы делаете?"

Керсе критически наклонил голову, словно впервые увидел развернутый перед ним пергамент: "Двести лет тому назад некий безымянный оболтус покрыл этот лист пастой из измельченного мела, смешанного со скисшим молоком и камедью из морских водорослей. Затем он попытался записать "Утреннюю оду Меросфена", адресованную нимфе Лалоэ, каковую Меросфен застал на рассвете летнего дня срывающей гранаты в его саду. Оболтус небрежно копировал стихи — его буквы, как вы можете видеть, напоминают птичьи экскременты. Я стираю эти каракули и растворяю приготовленный им компост — но чрезвычайно осторожно, так как под ним могут оказаться не менее пяти слоев более древних и таинственных текстов. В худшем случае мне предстоит обнаружить, к вящему сожалению, упражнения других оболтусов. Тем не менее, каждый текст следует изучать по очереди. Кто знает? Если повезет, я могу найти одну из затерянных песней Джироламо! Вот таким образом: я — исследователь древних тайн; таково мое призвание, чреватое захватывающими приключениями".

Мэдук смотрела на манускрипт большими глазами: "Я и представить себе не могла, что у вас такая интересная жизнь!"

"Я бесстрашен и преодолеваю все препятствия! — не моргнув глазом, заявил Керсе. — Я очищаю поверхность пергамента с деликатностью хирурга, вскрывающего гнойник на заднице гневливого короля! Но у меня ловкие пальцы, у меня точные инструменты! Они перед вами, мои верные помощники: жесткая щеточка из шерсти барсучьего хвоста, чистейшее лампадное масло, гладкое лезвие из обсидиана и опасные костяные иглы, не говоря уже о драгоценных ластиках из пихтовой смолы! Все они сослужили мне верную службу! Они сопровождали меня в дальних странствиях, с ними я посетил множество неведомых земель!"

"И неизменно возвращались целым и невредимым!" — закончила Мэдук.

Керсе вопросительно взглянул на принцессу, приподняв одну бровь

и превратив другую в насмешливую запятую: "Как следует понимать ваше замечание?"

Мэдук рассмеялась: "Сегодня мне уже задавали этот вопрос!"

"И как вы на него ответили?"

"Я сказала, что сказала только то, что сказала".

"У вас в голове блуждают мысли, необычные для молодой особы", — заметил библиотекарь. Он повернулся на стуле, посвятив ей все внимание: "Что вас сюда привело? Каприз или воля судьбы?"

"Я хочу задать вопрос, на который, надеюсь, вы сможете ответить", — серьезно сказала Мэдук.

"Спрашивайте! Я расскажу вам все, что мне известно из скрижалей минувшего".

"В последнее время в Хайдионе много говорят о реликвиях. Меня интересует, что они имеют в виду, когда упоминают о чаше Грааля. Существует ли на самом деле такая вещь? А если существует, как она выглядит, и где ее можно найти?"

"О чаше Грааля известны лишь немногие безусловные факты, — ответил Керсе. — Существуют сотни вероисповеданий, и я не доверяю ни одному из них. "Чашей Грааля", судя по всему, называют небольшой кубок, так называемый "потир", из которого пил Иисус Христос, когда в последний раз ужинал с учениками. Сосуд этот попал в руки Иосифа Аримафейского, а тот, согласно легенде, собрал в него кровь из ран распятого Христа. Впоследствии Иосиф странствовал по всему свету и в конце концов посетил Ирландию, где оставил чашу Грааля на острове Инхагил посреди озера Лох-Кориб, к северу от Голуэя. Банда язычников-кельтов угрожала ограбить островную часовню, в связи с чем монах по имени Сиземберт привез кубок на Старейшие острова. Начиная с этого момента, повествования расходятся. Одна из легенд гласит, что чаша погребена в одном из склепов Пропащего острова. Другие летописцы сообщают, что брат Сиземберт, проходя по Тантревальскому лесу, повстречался с ужасным огром, каковой огр нехорошо поступил с иноком, утверждая, что тот не проявил должную любезность. Одна из трех голов огра высосала кровь Сиземберта; другая пожрала его печень, а третья, страдавшая от зубной боли и по этой причине потерявшая аппетит, изготовила игральные кости из суставов пальцев монаха. Скорее всего, однако, это всего лишь одна из страшных историй, какие рассказывают у камина в бурные зимние ночи".

"А у кого можно узнать правду?"

Керсе задумчиво приложил ладонь ко лбу: "Кто знает? В конце концов, может быть, все это не более чем легенда. Многие галантные рыцари искали чашу Грааля в отдаленных закоулках христианского мира, в том числе и на Старейших островах. Одни вернулись восвояси, разочарованные в жизни; другие погибли в бою или зачахли, пораженные ведьмовским сглазом. Некоторые просто исчезли, и о них больше никто никогда не слышал. Честно говоря, возникает впечатление, что поиски Грааля смертельно опасны!"

"Почему бы это было так — если где-то нет кого-то, кто ревниво охраняет эту драгоценность?"

"Не могу ничего сказать по этому поводу. Не забывайте также, что, по словам церковных авторитетов, найти чашу Грааля может только тот, кто движим невинной мечтой!"

"И вы в это верите?"

"На этот счет — и по многим другим вопросам — у меня нет предубеждений. Почему вас это интересует?"

"Королева Соллас желает, чтобы ее новый собор украшала чаша Грааля. В стремлении к святости она дошла до того, что предложила всякому, кто принесет ей этот желанный дар, вступить со мной в брак! Моими пожеланиями по этому поводу, конечно, никто не интересовался".

Библиотекарь сухо усмехнулся: "Начинаю понимать, почему вас волнуют поиски Грааля!"

"Если я сама найду чашу Грааля, мне не придется терпеть неприятности, связанные с замужеством".

"Надеюсь, вы правы — впрочем, Грааль может больше не существовать".

"В таком случае королеве подсунут поддельную чашу. Она не разбирается в таких вещах и верит на слово духовнику".

"Я могу установить подлинность Грааля, — сказал Керсе. — Обман раскроется, уверяю вас!"

Мэдук покосилась на старого библиотекаря: "Каким образом? Что вам известно?"