Медстар: Интермеццо
Шрифт:
Что было неплохо. Оставался еще один аспект всего того, что она обдумывала. Если она вызовет Силу чтобы повлиять на Джоса, когда он будет погружен в ювелирную работу — она очень легко может вынудить его сделать ошибку. Он не из слабых разумом, и любой конфликт между его умом и ее — может превратится в нервное расстройство и в свою очередь — в дрожание руки, держащей скальпель.
Опасно. Очень опасно. Баррисс хотела бы иметь возможность поговорить с учителем, получить ее совет. Но ни того, ни другого не выпадет.
Джос
Женщина-угнаут вынырнула рядом.
— Забрак в сознании док. Заткните ‘му пасть.
Джос устало кивнул.
— Где он?
— Пре-операционная.
Сар Омант лежал под тонкой простыней из отталкивающего материала, следя за Джосом глазами, поскольку голову повернуть он не мог. Никого рядом не было. Следящие датчики, усеявшие пациента, отправляли данные в дежурку медсестер, и наверняка, кто-то там следил за показателями жизнедеятельности.
— А, доктор Гладкокожий, — поприветствовал его Омант. — Почему я до сих пор жив?
— Это хороший вопрос. Я и сам ищу ответ.
— Не беспокойся на мой счет.
— Мы справились с сердечными проблемами, вытащили осколок из твоего спинного мозга, и готовимся удалять еще один осколок из твоего загрудинного узла.
— Как я уже сказал человек — наплевать. Лучше смерть, чем выжимание мозгов.
Джос проговорил:
— Моим лучшим другом на этой поганой планете был забрак-хирург.
— Показываешь мне как ты терпим к низшим расам вроде нас, забраков, верно?
— Его звали Зан Янт.
Даже хотя лицевые мышцы Оманта почти не работали, Джос догадался что видит удивленное выражение появившееся на его лице.
— Ты знаешь имя.
Это был не вопрос.
— Талусианин, верно? Исполнитель музыки, играл на кветарре. — сказал Омант. — Сам я не поклонник классики, но он довольно хорошо известен в родном мире. И что с ним?
— Он мертв, — сухо сказал Джос. — Ты убил его.
Теперь Омант смотрел на него внимательно.
— Не то, чтобы невозможно, — ответил он. — Я убил кучу народа. Не помню, чтобы мне приходилось в последнее время прибить кого-то из своей расы.
Джосу хотелось взять что-ниубдь тяжелое и превратить рогатую голову Сара Оманта в кровавое месиво. Ему хотелось бить по ней снова и снова.
— Это тебя не волнует? — спросил он. — Убивать кого-то из своей собственной расы?
— Мне все равно, какой расы существо убивать, мягонький. Это моя работа. Потому мы все на этом комке грязи, верно? Это война — ты что, еще не заметил?
Сейчас они были одни в комнате. Джос знал, что все, что ему нужно — это положить руку на плечо Оманта, дружеским и безобидным на вид жестом — и встряхнуть его. Несильно. Одно-другое короткое движение — будет всем, что ему потребуется. Он знал это. И он знал, что и Омант об этом знает.
Он протянул руку
— Отдыхай. Тебе это понадобится.
Он повернулся и вышел из пре-операционной.
Джос направился в освежитель — его хирургический костюм промок от пота. Зайдя внутрь он едва не врезался в Кло Мерита. Здоровенный психолог-экванианец сушил руки под вентилятором. Он бросил на Джоса взгляд и улыбнулся. Экванианец был — как когда-то сказал про него Зан — большим, как вампа с больной щитовидкой. Глаза его были крупными, стереоскопического зрения, а широкий рот заполняли два ряда зубов. Экванианцы определенно являлись хищниками и Джос представлял себе какими, должно быть, жуткими они представлялись любому, кто встречал их впервые, даже если тем и было известно про мягкую душу под пугающей оболочкой; ну а Джосу уже было трудно думать о Мерите иначе, как о добродушном, профессиональном враче.
Он махнул рукой в приветствии.
— Кло.
— Джос. Как дела?
— Я? А, прекрасно. Расслабляюсь и наслаждаюсь очередным прекрасным днем на живописном Дронгаре, столице галактических развлечений. А ты как?
— Я только что из пост-операционной.
Джос кивнул. Психолог, должно быть, был занят, утешая души тяжелораненых и умирающих. Джос не завидовал его работе. Он начал расстегивать пропотевшую одежду.
— На сегодня закончил? — поинтересовался Мерит.
— Подвернулась еще одна операция. — Джос включил кабинку. — Сейчас его готовят. — Он принялся стягивать комбинезон, потом остановился и посмотрел на психолога.
— Ты когда-нибудь работал с пациентами, которые тебе не нравятся? — спросил он. — Лечил кого-нибудь, кто раздражает тебя, кого-то кого ты на самом деле ненавидишь?
— Время от времени — да.
— И как ты с этим справлялся?
Мерит пожал плечами, короткий мех на них и на спине встопорщился от этого движения.
— Нам всем приходится делать вещи, которые не доставляют удовольствия. Мы все оказывается в ситуациях, когда наши действия не те, что мы предпочли бы. Но когда ты берешься делать работу — ты не всегда можешь выбирать; такова природа работы. Когда ты не можешь жить с таким выбором — ты уходишь.
— А что, если ты не можешь уйти?
Мерит прислонился к пластиловой стене.
— Можно чуть подробнее?
Джос стоял, глядя на струи душа. Он смотрел, как вода падает на пол, завивается спиралью и исчезает в сливе.
— Мой пациент ответственен за атаку, убившую Зана. Он об этом не сожалеет; он наемник. Еще он отпетый, невыносимый ублюдок и если б он горел заживо — я в него и не плюнул бы. И я единственный у кого есть достаточная квалификация, чтобы спасти ему жизнь. И в довершение — шансы против него, даже если я и не сделаю ошибки.