Медиум

Дронт Николай

— Я про родителей в таком смысле никогда не думал.

— Хорошо, я попробую сделать из тебя медиума, но ты обязан слушаться меня во всём. Главное, не соваться туда, куда тебе пока лезть рано.

Конец рабочего дня

Банк

Банки встречаются разные. Есть “только для своих” посторонних там не ждут. Толстая дубовая дверь, на ней стильная вывеска, размером не больше почтовой открытки, но золотая… Ладно! Выглядит, как золотая… А может она и впрямь из

золота? За дверью небольшая приёмная, из которой посетителя сразу проводят в нужный кабинет. Тот обставлен антикварной мебелью, клиента усаживают в старомодное, но очень уютное, кожаное кресло и обязательно угощают сухим хересом. Никто не торопится, все детали обговариваются тихо и спокойно. Здесь работают с приличными деньгами, а те не любят шум и суету.

Именно в таких местах предпочитает обслуживаться мистер Нельсон. Но за деньгами своего клиента ему пришлось направиться в банк совершенно другого типа. Этот кричит о себе огромной, безвкусной вывеской, которая, по замыслу, должна внушать уверенность в стабильности сего заведения.

Огромные стеклянные двери ведут в большой зал, где за множеством стоек сидят унылые клерки с натянутыми улыбками, в синих костюмах и галстуках. Они похожи будто братья, спроси любого, и тот расскажет массу историй о тупых, доставучих клиентах, о проколах коллег и о себе, непогрешимом труженике чужих финансов.

Конторки заклеймены надписями вроде “Накопительные вклады”, “Оформление кредитов” или чего-то в таком роде. Рядом висят невнятные инструкции по заполнению ненужных бланков.

Их читают замотанные клиенты, которые хаотически перемещаются по залу, стоят в очереди к одному из окошек или суетливо корябают рыхлую бумагу бланков за стойками с заляпанными чернильницами-непроливайками и дрянными стальными перьями на обкусанных деревянных ручках.

За клерками и клиентами одинаково надменно приглядывают рослые охранники с устрашающего размера револьверами в кобурах на поясе. Наверное, они ждут налёта грабителей.

Кстати, если такой всё же случится, охрана редко сумеет сделать что-то полезное. Однако их присутствие отпугивает почти всех начинающих налётчиков, а профессионалы на то и профессионалы, чтобы не устраивать никому не нужных перестрелок.

Под потолком зала расположен ряд окон. Из них, со второго этажа, заместители управляющего могут посмотреть на ход работы банка. Других смотровых щелей в комнатах мелких начальников нет. На улицу можно выглянуть лишь из кабинетов управляющего и председателя правления, но у руководства времени на гляделки нет, они делают… нет!.. творят ВАЖНЫЕ ДЕЛА, о значимости которых простые клерки могут лишь догадываться.

Джек подошёл к окошечку с надписью “Сейфовая комната”, единственному, к которому не было очереди, и сунул туда заранее написанную карточку. Сидящий за стойкой мужчина, фальшиво улыбнувшись, взял её и что-то записал в реестр.

Затем он прокатился на табурете с колёсиками к огромному картотечному шкафу, выдвинул один ящичек, затем другой, нашёл карточку, внимательно прочитал, вернулся с заявлением:

— Порядок! Пароль к номеру указан правильно. Заявка написана красными чернилами с зелёной датой, это

значит, что дополнительное секретное условие выполнено. Ваш вклад сейчас принесут. Если вернёте его обратно, вам придётся заново оплатить хранение.

— Я заберу с собой.

— Тогда ничего не нужно.

На лице клерка отчётливо читалось: “Плати — не плати, мне всё едино. На моём жаловании оно никак не отразится.”

Минут через 10 на каталке курьер привёз кожаный саквояж, опечатанный сургучной печатью. Клерк осмотрел принесённое и, убедившись в сохранности, раскрыл дверцу под окошком и выдал сак. Засим, сочтя свою работу полностью завершённой, достойный представитель банковских служащих широко зевнул и вернулся к созерцанию реестра.

Эксперт

За столиком в углу потёртой кафешки, рассчитанной на непритязательных посетителей, предпочитающих дёшево и сытно поесть, оставив кулинарные изыски кому-то другому с кошельком потяжелее, сидело двое. Первый тихо сетовал:

— Для этого места вы слишком броско одеты. В следующий раз накиньте костюм попроще.

— Если только будет “следующий раз”. Впрочем, можно встречаться где-нибудь в другом месте. Например… “Русалку” знаете?

— Там дорого.

— Так ведь за мой счёт!

— Тогда годится! Ладно! Перейдём к делу. В этом пакете копия протокола вскрытия и копия свидетельства о смерти.

— А в этом конверте оговорённая сумма.

— Отлично! С вами приятно иметь дело! Разбегаемся?

— Давайте ещё по рюмочке? И вы расскажете своими словами про смерть мистера Брасса. Я в медицине ничего не понимаю. Для меня ваше заключение тёмный лес.

— Если совсем коротко — кто-то траванул Ловчилу.

— Как?!

— Яд был в желатиновой пилюле от витаминов. Когда она начала растворяться, отрава убила Вилли.

— Но тогда почему?..

— Почему не завели дело, а списали на инфаркт? Причина проста: Капитан приказал не высовываться, ведь висяк полиции не нужен. Да и Ловчилу никому не жалко. Удивлены?

— Честно говоря, да.

— Такова жизнь! Яд, наверняка, подсунули его же приятели-уголовники, чтобы Вилли на суде не сболтнул лишнего. Они профессионалы, сами не признаются, а иначе убийцу не найти, но тогда газеты шум поднимут. Словом, мудрее промолчать. Можно было бы списать на самоубийство, однако инфаркт удобнее.

— Реально определить — кто дал пилюли, кто их начинил, откуда взялся яд?

— Трудно. И зачем? Доплатите, коли интересуетесь — перед встречей я полистал это дело.

— Интересуюсь.

— Доставайте бумажник, тогда расскажу, чего накопал следователь. Даже дам черновик рапорта, направленного капитану.

— Конечно! Рассказывайте, я весь внимание.

— Про отравление никому не говорили, потому возможности задавать вопросы были ограничены. Но кое-что прояснилось. Точно такие же витаминные пилюли лежали во флаконе из аптеки. Вилли пил их уже минимум недели две, в упаковке осталось всего пять штук. Следователь их изъял и отдал на токсикологическую экспертизу. Там выяснилось, что все облатки содержат отраву.