Меделень
Шрифт:
Лежащий на ковре абажур красноречиво свидетельствовал о том, что его использовали в качестве шляпы для церемонных поклонов, которыми обменивались доблестные Атос, Портос, Арамис и четвертый в этой троице - гасконец д'Артаньян.
Кофейная чашка была запачкана изнутри темной гущей, потому что, хотя она и опустела в середине повествования, господин Деляну, как и полагалось настоящему мушкетеру, то и дело залпом пил из нее воображаемое вино, которое вознаграждало его героев за ратные подвиги.
Моника и Ольгуца
– ...Портос их замечает, но что ему четверо, пятеро и даже шестеро гвардейцев этого плута кардинала! Одним махом он опрокидывает лошадь со всадником...
Стул упал с грохотом.
– ...Поражает всадника...
Наиболее подходящим для изображения всадника предметом была небольшая статуя богини правосудия с весьма плохо уравновешенными чашами весов. Господин Деляну пронзил шпагой бронзовую богиню.
– ...и вступает в схватку с остальными противниками; три гвардейца падают замертво, двое ранены, несколько человек спасаются бегством.
Последний гвардеец - Правосудие - тяжело рухнул на ковер под аплодисменты Ольгуцы. Сострадательная Моника подняла богиню правосудия и поставила на письменный стол.
* * *
Словно "Христос воскресе", провозглашенное священником и подхваченное множеством голосов, закатное солнце озарило красным одно за другим облака и следом за ними все небо.
Двор дома деда Георге мало-помалу наполнился крестьянами. Они пришли узнать о здоровье самого старого и самого доброго среди них. Одни сидели прямо на земле, другие - на завалинке, третьи стояли молча и торжественно, словно умирал воевода.
Дед Георге открыл глаза: они были мутные. Глаза снова закрылись. В тиши комнаты шла бесплотная борьба... Дед Георге вновь открыл глаза. Его мысли были тяжелы, как занесенные снегом телеги в студеную пору.
Доктор пощупал его пульс. Увидев незнакомое лицо, дед Георге отвел глаза в сторону. Он оглядел комнату... узнал ее... и начал искать кого-то... Глаза госпожи Деляну встретились со взглядом умирающего.
Госпожа Деляну провела рукой по лбу: она совсем забыла...
– Ступай в дом, - шепнула она Оцэлянке, сделав ей знак подойти, - и приведи Ольгуцу.
С великим трудом дед Георге повернул голову и поцеловал руку госпоже Деляну.
Александр Дюма описал подвиги трех мушкетеров, господин Деляну рассказал о них. Исходя, вероятно, из юридической сентенции: "La plume est serve, la parole est libre"*, он увеличил романтизм писателя до фантастических размеров. Господин Деляну уже не был адвокатом Йоргу Деляну, он превратился в пятого мушкетера, в доблестного рыцаря слова Тартарена из Тараскона.
______________
* Перо - это раб, слово - свободный человек (фр.).
Мушкетеры сражались
Д'Артаньян проходил через вражеские ряды с той же легкостью, что Иисус Христос по морским волнам, лихо орудуя шпагой и румынскими восклицаниями.
Когда четверо мушкетеров сражались вместе, ветер от их шпаг валил деревья в лесу. Если бы у плута Ришелье была хоть капля благоразумия, он относился бы с должным уважением к патриотизму мушкетеров, вместо того чтобы их преследовать. И мушкетеры - flamberge au vent* - сражались бы с утра до вечера, а галльский ветер их шпаг надувал паруса французских кораблей и носил их по всем морям и океанам...
______________
* Обнажив шпаги (фр.).
Отныне и впредь отечественные гайдуки приобрели серьезных соперников в глазах Ольгуцы.
Аника уже не один раз стучалась в дверь. Не получив ответа, вошла в кабинет.
– ...Выпад влево: банг! Противник его отражает...
Ольгуца напряженно слушала: она очень волновалась.
– ...Выпад вправо... Что тебе? - спросил д'Артаньян, встретившись взглядом с Аникой.
– Не мешай! - крикнула Ольгуца. - Продолжай, папа.
– А противником был сам Атос!
– Эге!
Аника не сводила глаз с господина Деляну, который с увлечением продолжал свой рассказ. Видя, что на нее не обращают внимания, она подошла ближе к письменному столу.
– Барыня послала за барышней Ольгуцей.
– ...Противником Портоса был сам Арамис!
– Ааа!
– Деду Георге совсем плохо, - громко сказала Аника.
– Что? - встрепенулась Ольгуца.
Аника убежала. Наморщив лоб, Ольгуца посмотрела на господина Деляну.
– Что она сказала, папа?
– ...
Господин Деляну, очнувшись от своего рассказа, крепко обнял ладонями головку Ольгуцы и поцеловал ее в лоб. Глаза у Ольгуцы сверкнули, она вырвалась, распахнула дверь и помчалась со всех ног.
* * *
При виде Ольгуцы крестьяне во дворе у деда Георге встали и сняли шапки. Ольгуца промчалась мимо них.
– Дед Георге! - крикнула она, задыхаясь, из-под навеса.
Оцэлянка вошла в комнату следом за ней. Госпожа Деляну и доктор встали. Ольгуца смотрела то на одного, то на другого, не получая ответа.
Тихо ступая, вошли господин Деляну, Моника и Аника. Под навесом собралось много народу. Все молчали.
Щеки у Ольгуцы побледнели. Она подошла к лавке, со страхом и недоверием глядя на деда Георге. Дед Георге уже не мог ни говорить, ни улыбаться. Судя по туманному его взгляду, он едва узнал Ольгуцу.